Рыночная власть, неравенство и логика современной экономики

THE TENGE продолжает рубрику выходного дня, посвящённую ведущим экономистам современности, чьи идеи во многом определяют методологию и аналитический язык прикладных исследований. В предыдущем выпуске мы рассматривали вклад Эндрю Аткесона. Сегодня в центре внимания — Ян Экхаут.

Ян Экхаут — профессор-исследователь ICREA в Университете Помпеу Фабра в Барселоне, один из заметных современных экономистов, работающих на стыке макроэкономики, экономики труда и теории рыночной власти. Ранее он преподавал и проводил исследования в Пенсильванском университете и Университетском колледже Лондона, а также был приглашённым профессором имени Луиса Симпсона в Принстонском университете. Наибольшую известность ему принесли исследования макроэкономических последствий роста рыночной власти фирм.

Рыночная власть фирм как новая черта современной экономики

Рост рыночной власти фирм Ян Экхаут рассматривает не как частную проблему отдельных отраслей, а как одну из ключевых структурных черт современной экономики. В его совместной работе с Яном де Леккером и Габриэлем Унгером показано, что в США средние наценки фирм долгое время оставались относительно стабильными, но примерно с 1980 года начали заметно расти. На этой основе авторы связывают усиление рыночной власти с более широкими макроэкономическими изменениями.

Современная экономика всё в меньшей степени напоминает мир совершенной конкуренции, где фирмы выступают лишь как получатели рыночной цены. Напротив, всё большая часть бизнеса, особенно в технологически сложных, сетевых и высококонцентрированных сегментах, получает возможность устанавливать цены с заметным превышением над предельными издержками. Когда у фирмы мало сильных конкурентов, когда она владеет брендом, данными, платформой, уникальной инфраструктурой или доступом к огромной клиентской базе, она может удерживать более высокую цену и извлекать более устойчивую прибыль.

В его интерпретации рост наценок важен не только потому, что фирмы продают товары дороже, но и потому, что меняется само распределение созданного дохода между трудом и капиталом. Если компании обладают большей властью на товарных рынках, то более значительная часть добавленной стоимости уходит в прибыль, тогда как доля, приходящаяся на трудовые доходы, снижается. Поэтому усиление рыночной власти он связывает с падением доли труда в экономике, ослаблением переговорных позиций работников и ростом неравенства.

Также он соединяет микроэкономический анализ поведения фирм с макроэкономическими последствиями. Во многих традиционных моделях высокая прибыль отдельной компании могла рассматриваться как локальное отклонение, не обязательно влияющее на общую картину. Экхаут показывает обратное: если рост рыночной власти становится массовым явлением, то его последствия накапливаются и проявляются уже на уровне всей экономики, в более слабом росте зарплат, снижении участия населения в рабочей силе, изменении инвестиционного поведения фирм и более высокой концентрации доходов.

Современная рыночная власть может возникать и в более сложной форме, а именно — через доминирование нескольких крупнейших игроков, через платформенные эффекты, через преимущества в данных, масштабе и организации производства.

В совокупности, слабый рост заработных плат, усиление неравенства и снижение конкурентности рынков нельзя анализировать изолированно друг от друга. Если рыночная власть фирм действительно стала новой чертой современной экономики, то и ответы должны выходить за рамки простого наблюдения за инфляцией или экономическим ростом. Здесь на первый план выходят вопросы антимонопольного регулирования, поддержки конкурентной среды, снижения барьеров входа на рынки и более внимательного анализа того, как распределяется экономическая власть между корпорациями, работниками и потребителями.

Рынок труда, поиск работы и фрикции занятости

Рынок труда предстает не как простой механизм, где свободные работники мгновенно находят свободные вакансии, а фирмы без задержек нанимают нужных сотрудников. Напротив, он показывает, что занятость всегда формируется в условиях фрикций — то есть, неизбежных издержек поиска, подбора, ожидания и несовпадения интересов работников и компаний. Именно поэтому даже в нормальной экономике могут одновременно существовать и безработица, и открытые вакансии: дело не только в нехватке рабочих мест, но и в том, что поиск подходящего совпадения между работником и фирмой требует времени, информации и ресурсов.

Экхаут рассматривает поиск работы не только со стороны безработного, но и со стороны уже занятого работника. В реальной экономике человек ищет работу не только тогда, когда потерял прежнее место, но и когда хочет перейти в более продуктивную фирму, получить более высокую зарплату или лучшие условия. В работе Efficient Search on the Job and the Business Cycle Экхаут вместе с соавторами показывает, что переходы работников между фирмами, занятостью и безработицей являются частью единого процесса.

Рынок труда — это не просто место, где определяется ставка зарплаты, а сложная система сортировки работников и фирм. Одни компании более производительны, другие менее; одни работники обладают более редкими навыками, другие, более массовыми. Экхаут уделяет большое внимание тому, как именно происходит это распределение людей по рабочим местам и почему оно редко бывает случайным. В его обзоре Sorting in the Labor Market подчёркивается, что различия в навыках работников и производительности фирм принципиально важны для итогового распределения занятости, зарплат и выпуска. Неравенство на рынке труда возникает не только из-за личных качеств человека, но и из-за того, в какую фирму он попадает и насколько эффективно рынок способен сопоставить работника с подходящим работодателем.

Подобный подход помогает объяснить, почему даже похожие по образованию и опыту люди могут получать разную зарплату. Причина часто состоит не в формально измеряемых различиях между ними, а в том, что рынок труда фрагментирован, поиск несовершенен, а лучшие фирмы не всегда сразу находят лучших работников. В результате часть сотрудников оказывается «недосортированной», их навыки используются не полностью, а фирмы нанимают не тех, кто дал бы максимальный эффект.

Его исследования показывают, что в периоды спада ухудшается не только общее количество найма, но и сама эффективность поиска: фирмы становятся осторожнее, работники дольше остаются на неподходящих местах, а переходы между работодателями замедляются. В более поздней работе о циклах безработицы Экхаут и соавторы предлагают теорию, которая помогает объяснить большие колебания безработицы, вакансий и переходов с работы на работу, а также феномен «безработное восстановление», когда экономика уже начала восстанавливаться, а безработица снижается медленно. Подобный подход позволяет смещать акцент с простого вопроса «сколько рабочих мест создано» на более глубокий вопрос: насколько быстро и качественно рынок труда способен заново состыковать работников и фирмы после шока.

Города и пространственная экономика

Исследования Яна Экхаута позволяют понять, каким образом пространство влияет на распределение экономической активности, доходов и возможностей. В его работах город рассматривается не просто как место концентрации населения и капитала, а как сложный экономический механизм, в котором особенно отчётливо проявляются фундаментальные процессы современной экономики: сортировка работников по уровню навыков, концентрация фирм по степени производительности, усиление различий в заработных платах и формирование устойчивого территориального неравенства.

Развитие городов подчиняется не случайным обстоятельствам и не только уникальным историческим особенностям отдельных территорий, а более общим экономическим закономерностям. Рост крупных городских центров, как и относительное отставание менее развитых территорий, является результатом действия системных сил — агломерационных эффектов, накопления человеческого капитала, миграции трудовых ресурсов и концентрации экономических возможностей.

В экономике люди и компании распределяются по территории крайне неравномерно. Более квалифицированные работники, как правило, концентрируются в тех городах и регионах, где уже сформированы лучшие условия для занятости, более высокая производительность и более развитая деловая среда. Аналогично, наиболее эффективные и продуктивные фирмы тяготеют к тем территориям, где сосредоточены сильные кадры, инфраструктура, финансовые ресурсы и емкий рынок. В результате пространство начинает не просто отражать различия в уровне развития, а усиливать их. Одни города и регионы становятся центрами притяжения капитала, технологий и талантов, тогда как другие, напротив, постепенно уступают позиции.

Крупные города притягивают наиболее мобильных, квалифицированных и продуктивных работников, а вместе с ними и фирмы, способные обеспечивать более высокую отдачу от их навыков, что создаёт эффект самоподдерживающегося роста, когда высокая концентрация человеческого капитала повышает производительность, высокая производительность привлекает новые инвестиции, а новые инвестиции усиливают спрос на квалифицированный труд. Однако обратной стороной этого процесса становится усиление разрыва между территориями. Чем сильнее концентрация преимуществ в отдельных центрах, тем сложнее менее развитым регионам конкурировать за ресурсы, кадры и инвестиции.