Почему рынки становятся менее конкурентными

THE TENGE продолжает рубрику выходного дня, посвящённую ведущим экономистам современности, чьи идеи сформировали методологию и аналитический язык прикладных экономических исследований. В предыдущем выпуске мы подробно рассмотрели вклад Атиф Миан. Сегодня в центре нашего внимания — Томас Филиппон.

Томас Филиппон — профессор финансов в Школе бизнеса Стерна Нью-Йоркского университета. В настоящее время он входит в состав Консультативного совета по денежно-кредитной политике Федерального резервного банка Нью-Йорка. Его научные работы посвящены роли финансового сектора в экономике, динамике конкуренции и рыночной концентрации, системным рискам и механизмам финансовых кризисов. В последние годы он также активно исследует проблемы регулирования финансовых рынков и структуру современной капиталистической экономики.

За вклад в экономическую науку Филиппон был включён International Monetary Fund в список 25 экономистов моложе 45 лет, формирующих современное понимание мировой экономики, а его исследования получили ряд престижных международных наград в области экономики.

Финансовый сектор и его роль в экономике

Одним из ключевых направлений научных исследований Томаса Филиппона является переосмысление роли финансового сектора в современной экономике. В традиционной экономической теории финансовая система рассматривается как важнейший механизм, обеспечивающий эффективное распределение капитала между домохозяйствами, предприятиями и государством. Банки, инвестиционные фонды и другие финансовые посредники должны снижать транзакционные издержки, аккумулировать сбережения, оценивать риски и направлять ресурсы в наиболее продуктивные проекты.

Однако исследования Филиппона существенно уточняют и в определённой степени ставят под сомнение этот традиционный взгляд. Анализируя долгосрочную динамику финансового сектора в США, он показал, что, начиная примерно с конца XX века финансовая индустрия значительно расширилась, увеличив свою долю в национальной экономике и в совокупных корпоративных прибылях. Финансовые институты стали привлекать всё больше человеческого капитала, включая выпускников ведущих университетов, а объёмы операций на финансовых рынках выросли в разы. Тем не менее, этот рост не сопровождался сопоставимым повышением эффективности финансового посредничества.

Филиппон вводит важное понятие «стоимость финансового посредничества» для экономики. По сути, речь идёт о том, какую долю ресурсов экономика тратит на функционирование финансовой системы, то есть на банки, брокеров, инвестиционные фонды и другие финансовые институты. Проведя масштабный исторический анализ, он пришёл к неожиданному выводу: несмотря на огромный технологический прогресс, развитие вычислительной техники и цифровизацию финансовых услуг, стоимость финансового посредничества в США на протяжении примерно ста лет остаётся практически неизменной.

Современные платёжные системы, электронные биржи, алгоритмическая торговля и цифровые платформы должны были, по логике экономической эффективности, существенно снизить стоимость финансовых операций. Однако эмпирические данные показывают, что выгоды от технологического прогресса в значительной степени остаются внутри самого финансового сектора и не полностью передаются остальной экономике.

Кроме того, чрезмерное расширение финансового сектора может иметь и негативные последствия для экономического развития. Когда финансовая индустрия становится слишком крупной и прибыльной, она начинает активно конкурировать с реальным сектором за наиболее талантливых специалистов и ресурсы. В результате значительная часть человеческого капитала может концентрироваться в сфере финансовых операций, а не в сферах, связанных с технологическими инновациями, промышленностью или предпринимательством.

Рост финансового сектора может усиливать нестабильность экономики. Финансовые рынки склонны к формированию кредитных бумов, пузырей на рынках активов и последующих кризисов. Если финансовая система становится чрезмерно сложной и взаимосвязанной, это повышает вероятность системных рисков, когда проблемы отдельных институтов могут быстро распространяться на всю экономику. Глобальный финансовый кризис 2008 года стал ярким примером того, как дисбалансы в финансовой системе способны вызвать масштабные экономические последствия.

Исследования Филиппона также показывают, что структура финансового сектора имеет важное значение для эффективности экономики. Не все виды финансовой деятельности одинаково полезны с точки зрения общественного благосостояния. Одни формы посредничества, такие как кредитование инновационных компаний или финансирование долгосрочных инвестиционных проектов, способствуют экономическому росту. Другие же могут быть связаны преимущественно с перераспределением доходов, арбитражными стратегиями или спекулятивными операциями, которые увеличивают прибыль финансовых институтов, но не обязательно создают новую экономическую ценность.

Конкуренция и рыночная концентрация

Другим важным направлением научных исследований является анализ конкуренции и рыночной концентрации в современной экономике. В условиях высокой конкуренции компании вынуждены снижать цены, повышать качество продукции, внедрять новые технологии и постоянно искать способы повышения производительности. Конкуренция стимулирует инновации, ускоряет экономический рост и способствует более справедливому распределению экономических выгод между производителями и потребителями.

Однако исследования Филиппона показывают, что в последние десятилетия структура рынков, особенно в США, существенно изменилась. Начиная примерно с конца XX века во многих отраслях экономики наблюдается заметное увеличение рыночной концентрации. Всё большую долю рынка начинают контролировать несколько крупных компаний, обладающих значительной рыночной властью. В результате такие компании получают возможность устанавливать более высокие цены, увеличивать прибыльность и ограничивать давление со стороны конкурентов.

Одним из наиболее известных исследований Филиппона в этой области стала его книга The Great Reversal, в которой он анализирует эволюцию конкурентной среды в США и Европе. Долгое время считалось, что американская экономика является образцом динамичного и конкурентного капитализма, тогда как европейские рынки якобы страдают от чрезмерного регулирования и слабой конкуренции. Однако эмпирические данные, собранные Филиппоном, показывают, что ситуация в последние десятилетия изменилась. Во многих секторах экономики уровень конкуренции в Европе сегодня оказывается выше, чем в США.

Одним из ключевых показателей ослабления конкуренции является рост корпоративных маржинальных прибылей. Филиппон показывает, что в США доля прибыли компаний в национальном доходе заметно выросла, тогда как инвестиционная активность компаний, напротив, демонстрирует относительно более сдержанную динамику. В условиях действительно конкурентной экономики рост прибыли обычно сопровождается расширением инвестиций, поскольку новые компании стремятся войти на прибыльные рынки. Однако, если вход на рынок затруднён или крупные корпорации обладают устойчивой рыночной властью, высокая прибыль может сохраняться длительное время без существенного усиления конкуренции.

Филиппон также обращает внимание на то, что усиление рыночной концентрации связано не только с технологическими изменениями или эффектами масштаба, но и с институциональными факторами. Одним из важнейших факторов он считает рост корпоративного лоббизма. Крупные компании обладают значительными ресурсами для влияния на регуляторную политику и могут добиваться принятия правил, которые косвенно ограничивают конкуренцию. Это может проявляться в усложнении регуляторных требований для новых участников рынка, в ослаблении антимонопольного контроля или в создании барьеров для потенциальных конкурентов.

Особенно показателен сравнительный анализ Филиппона между США и Европейским союзом. В то время как в США антимонопольная политика в последние десятилетия стала более мягкой и сосредоточенной преимущественно на анализе цен для потребителей, европейские регуляторы активно используют инструменты конкурентной политики для ограничения рыночной власти крупных корпораций. В результате в ряде отраслей, включая телекоммуникации, авиаперевозки и некоторые сегменты цифровой экономики европейские рынки демонстрируют более высокий уровень конкуренции и более низкие цены для потребителей.

Финансовые циклы и макроэкономическая нестабильность

В современной экономике финансовая система выполняет не только функцию перераспределения капитала, но и становится одним из ключевых источников колебаний деловой активности. В периоды экономического подъёма финансовые рынки, как правило, демонстрируют быстрый рост кредитования, увеличение стоимости активов и расширение финансового посредничества. Однако такие процессы нередко сопровождаются накоплением скрытых дисбалансов, которые в дальнейшем могут привести к резким экономическим кризисам.

Филиппон в своих исследованиях уделяет особое внимание тому, каким образом финансовые рынки способны усиливать циклические колебания экономики. В отличие от традиционных моделей делового цикла, где основным источником колебаний выступают технологические шоки или изменения производительности, его работы показывают, что динамика финансового сектора сама по себе может становиться мощным генератором макроэкономической нестабильности. Расширение кредитования, рост финансового рычага и увеличение стоимости активов создают благоприятные условия для экономического роста в краткосрочной перспективе, однако одновременно повышают уязвимость экономики к последующим кризисам.

Особое внимание в исследованиях Филиппона уделяется роли кредитных бумов. В периоды финансового оптимизма банки и другие финансовые посредники активно увеличивают объёмы кредитования, снижая требования к заёмщикам и принимая на себя более высокий уровень риска. Рост доступности кредитных ресурсов стимулирует инвестиции, потребление и рост цен на активы, особенно на рынках недвижимости и финансовых инструментов. Однако такой рост часто оказывается неустойчивым, поскольку значительная часть инвестиций может направляться в проекты с низкой долгосрочной отдачей.

Когда ожидания на финансовых рынках начинают меняться, кредитные условия резко ужесточаются, стоимость активов снижается, а компании и домохозяйства сталкиваются с необходимостью сокращения долговой нагрузки. Данный процесс, известный как финансовый делевериджинг, может приводить к резкому сокращению инвестиций и потребления, что усиливает спад в реальном секторе экономики.

Работы Филиппона также подчёркивают, что современная финансовая система стала значительно более сложной и взаимосвязанной. Развитие глобальных финансовых рынков, рост роли небанковских финансовых институтов и широкое использование сложных финансовых инструментов увеличивают скорость распространения финансовых шоков между странами и секторами экономики. В таких условиях локальные проблемы отдельных финансовых институтов могут быстро трансформироваться в системные кризисы, затрагивающие всю экономику.

Глобальный финансовый кризис 2008 года стал важным эмпирическим подтверждением многих выводов, сформулированных в исследованиях Филиппона. Этот кризис показал, что чрезмерный рост кредитования, особенно в секторе недвижимости, может привести к формированию масштабных финансовых пузырей. Когда такие пузыри лопаются, последствия распространяются далеко за пределы финансового сектора, затрагивая занятость, инвестиции и экономический рост в целом.