Рынок работает лучше, чем кажется

THE TENGE продолжает рубрику выходного дня о выдающихся экономистах, чьи идеи повлияли на современную экономическую науку и подходы к анализу рынков, институтов, предпринимательства и экономической политики. В предыдущем выпуске мы рассматривали вклад Дейдры Макклоски. Сегодня в центре внимания — Гарольд Демсец.

Гарольд Демсец был одним из немногих ведущих экономистов своего поколения, который почти полностью полагался на вербальную аргументацию, а не на математические модели. Он последовательно выступал в защиту экономической свободы и гражданских прав.

Его научная карьера отмечена несколькими работами, влияние которых сохраняется до сих пор. За достижения меньшего масштаба экономистам нередко присуждались Нобелевские премии. Наиболее цитируемой работой Демсеца стала статья «Производство, информационные издержки и экономическая организация», написанная совместно с Арменом Алчианом и опубликованная в American Economic Review в 1972 году. Она стала отправной точкой для последующих исследований Оливера Харта, Бенгта Хольмстрёма, Пола Милгрома и многих других ведущих экономистов.

Теория прав собственности

Одним из наиболее значимых вкладов Гарольда Демсеца в экономическую науку стала теория прав собственности, изложенная в его классической статье «К теории прав собственности». В отличие от многих экономистов своего времени, рассматривавших права собственности как данность, закреплённую законами и политическими институтами, Демсец поставил вопрос: почему права собственности вообще возникают и почему в разных обществах они принимают различные формы?

Традиционная экономическая теория исходила из того, что ресурсы уже имеют определённого владельца, а правила распоряжения ими заданы заранее. По мнению Демсеца, права собственности являются результатом экономической эволюции. Они формируются тогда, когда изменение хозяйственных условий делает их создание выгодным для общества.

Когда ресурс используется коллективно и права на него не определены, часть выгод и издержек деятельности отдельных участников перекладывается на окружающих. В таких условиях возникает риск чрезмерной эксплуатации ресурсов, конфликтов и неэффективного распределения благ. Однако само по себе существование внешних эффектов ещё не означает появления прав собственности. Для их возникновения необходимо, чтобы ожидаемые выгоды от более чёткого распределения прав превысили затраты на их установление, контроль и защиту.

Для иллюстрации своей идеи Демсец обращается к истории североамериканских индейских племён. До развития торговли мехом охотничьи угодья представляли сравнительно низкую ценность, поэтому земля использовалась преимущественно на коллективной основе. Однако с ростом спроса на мех со стороны европейских торговцев стоимость охотничьих территорий резко увеличилась. Это привело к усилению конкуренции за ресурсы и росту потерь от неограниченного доступа. В ответ племена начали закреплять исключительные права на отдельные территории, ограничивая доступ посторонних охотников. Таким образом, права собственности возникли как рациональная реакция на изменение экономической ценности ресурса.

По мере роста ценности ресурсов общества стремятся к более точной спецификации прав владения, пользования и распоряжения. И наоборот, если выгоды от защиты прав невелики, ресурсы могут оставаться в режиме общего доступа или коллективного использования. В этом смысле права собственности выступают инструментом снижения издержек взаимодействия между людьми и механизмом внутреннего учёта тех эффектов, которые в противном случае оставались бы внешними.

Идеи Демсеца показали, что качество прав собственности влияет не только на распределение ресурсов, но и на стимулы к инвестициям, инновациям и долгосрочному накоплению капитала. Если экономические агенты уверены, что смогут сохранить результаты своих вложений и получить выгоды от использования активов, они охотнее инвестируют в повышение производительности и развитие бизнеса. Поэтому различия в системах прав собственности способны оказывать долгосрочное влияние на темпы экономического роста и уровень благосостояния стран.

Работа Демсеца стала одной из основ современной институциональной экономики и во многом сформировала последующие исследования Дугласа Норта, Эрнандо де Сото и Оливера Харта. Сегодня теория прав собственности остаётся важным инструментом для анализа экономического развития, позволяя объяснять как успехи отдельных стран в создании благоприятной инвестиционной среды, так и причины сохранения неэффективных институтов в экономиках, где права владельцев остаются недостаточно защищёнными.

Развитие идей Коуза о трансакционных издержках

Хотя имя Гарольда Демсеца чаще всего ассоциируется с теорией прав собственности, не менее важным его вкладом стало развитие идей Рональда Коуза о трансакционных издержках и их роли в формировании экономических институтов. Если Коуз показал, что в реальном мире издержки поиска информации, переговоров, заключения и исполнения контрактов оказывают решающее влияние на экономические результаты, то Демсец сделал следующий шаг, объяснив, каким образом эти издержки влияют на эволюцию самих институтов.

Работы Коуза изменили представление экономистов о функционировании рынков. В его знаменитой статье «Проблема социальных издержек» было показано, что при отсутствии трансакционных издержек экономические агенты способны самостоятельно договориться об эффективном использовании ресурсов независимо от первоначального распределения прав. Однако в реальной экономике такие издержки существуют всегда, поэтому вопрос организации взаимодействия между людьми становится не менее важным, чем вопрос распределения ресурсов.

Демсец развил эту идею, сместив акцент с анализа отдельных сделок на исследование институциональных механизмов, позволяющих снижать издержки координации. По его мнению, экономические институты следует рассматривать как результат длительного процесса адаптации общества к меняющимся условиям хозяйственной деятельности. По мере усложнения экономики люди сталкиваются с новыми проблемами обмена, контроля и координации, что создаёт спрос на более эффективные правила взаимодействия.

В этой логике институты выполняют функцию экономии ресурсов. Они позволяют сократить расходы на поиск контрагентов, уменьшить неопределённость, снизить вероятность конфликтов и повысить предсказуемость поведения участников рынка. Законы, контракты, корпоративные структуры, финансовые посредники и многие другие институты возникают не потому, что являются идеальными формами организации экономики, а потому, что позволяют уменьшить издержки взаимодействия по сравнению с доступными альтернативами.

Демсец подчёркивал, что оценивать эффективность того или иного института необходимо не по сравнению с гипотетической идеальной моделью, а по сравнению с реально существующими альтернативами. Любой институт связан с определёнными издержками, поэтому задача экономиста заключается не в поиске совершенных решений, а в выборе механизмов, обеспечивающих наименьшие потери в конкретных условиях.

По мере развития технологий, правовой системы и рыночной инфраструктуры становится проще заключать сделки, привлекать инвестиции и организовывать производство. В результате расширяются масштабы специализации и обмена, что способствует росту производительности и благосостояния. С этой точки зрения история экономического развития может рассматриваться как история постепенного совершенствования институтов, обеспечивающих более эффективную координацию деятельности миллионов экономических агентов.

Теория фирмы и информационные издержки

Ещё одним важным вкладом Гарольда Демсеца в экономическую науку стала теория фирмы, разработанная совместно с Арменом Алчианом в статье «Производство, информационные издержки и экономическая организация» (1972). Данная работа стала одной из наиболее цитируемых в современной институциональной экономике и предложила новое объяснение причин существования фирм, сместив акцент с рыночных обменов на проблемы контроля, информации и организации совместного производства.

К моменту появления работы Алчиана и Демсеца экономисты уже активно обсуждали вопрос, почему часть экономической деятельности осуществляется через рынок, а часть внутри компаний. Однако многие существующие объяснения концентрировались преимущественно на трансакционных издержках заключения контрактов. Алчиан и Демсец предложили посмотреть на проблему с другой стороны, сосредоточив внимание на особенностях коллективного производства.

Во многих сферах экономики результат создаётся не отдельным работником, а группой людей, действующих совместно. Производительность команды часто оказывается выше суммы индивидуальных усилий её участников, однако именно это создаёт новую проблему. Когда конечный результат формируется коллективно, становится сложно определить, какой вклад внёс каждый работник. Руководителю трудно точно измерить производительность отдельных сотрудников, а коллегам сложно контролировать друг друга. В результате возникает риск снижения усилий со стороны отдельных участников команды, поскольку негативные последствия их поведения распределяются между всеми членами коллектива.

Экономисты называют такую ситуацию проблемой «безбилетника». Если вклад человека трудно наблюдать и оценивать, у него появляются стимулы получать выгоды от совместной работы, не прилагая максимальных усилий. По мере увеличения размеров организации эта проблема становится всё более серьёзной, поскольку контроль требует дополнительных ресурсов и времени.

Алчиан и Демсец утверждали, что именно необходимость решения этой проблемы способствует возникновению фирмы как особой организационной структуры. Для эффективного функционирования коллективного производства требуется субъект, который будет контролировать участников процесса, оценивать результаты их работы и принимать решения о распределении вознаграждения.

Ключевым элементом данной модели является то, что контролирующий агент получает право на остаточный доход компании ту часть прибыли, которая остаётся после выполнения всех обязательств перед работниками, поставщиками и кредиторами. Поскольку его доход напрямую зависит от эффективности организации, он заинтересован в снижении потерь, повышении производительности труда и более качественном контроле за использованием ресурсов. Таким образом, система собственности становится инструментом выравнивания стимулов внутри организации.

Важность этой теории заключается в том, что она связывает существование фирмы с проблемами информации. Фирма возникает потому что определённые виды деятельности требуют постоянного контроля и координации, которые невозможно обеспечить исключительно через систему контрактов. Чем сложнее процесс производства и чем труднее измерить индивидуальный вклад участников, тем выше роль внутренних механизмов управления.

Идеи Алчиана и Демсеца оказали значительное влияние на дальнейшее развитие теории корпоративного управления, агентских отношений и экономики организаций. Многие современные исследования мотивации персонала, структуры собственности, систем вознаграждения и корпоративного контроля в той или иной степени опираются на их вывод о том, что эффективная организация возникает как ответ на проблемы информации и мониторинга.

«Ошибка Нирваны»

В статье Информация и эффективность: ещё один взгляд» (1969) Гарольд Демсец сформулировал концепцию «Ошибка Нирваны».

В центре критики Демсеца находился распространённый подход к анализу рынков, при котором реальные экономические институты сравнивались не с существующими альтернативами, а с идеализированными теоретическими моделями. Если рынок демонстрировал монопольную власть, информационную асимметрию, внешние эффекты или другие несовершенства, это часто воспринималось как достаточное основание для государственного вмешательства. При этом предполагалось, что государство способно устранить выявленные недостатки и приблизить экономику к более эффективному состоянию.

По его мнению, многие экономисты фактически сравнивали несовершенную реальность с недостижимым идеалом. Рыночные институты оценивались на основе их фактических недостатков, тогда как государственные механизмы рассматривались через призму того, какими они могли бы быть в теории. Такое сопоставление неизбежно приводило к выводу о необходимости регулирования, поскольку ни один реальный рынок не способен соответствовать условиям совершенной конкуренции.

Именно этот подход Демсец назвал «ошибкой нирваны». Он утверждал, что корректный анализ требует сравнения не реального рынка с воображаемым идеалом, а реальных альтернатив друг с другом. Если рынок сталкивается с определёнными издержками или ограничениями, необходимо оценить, сможет ли государственное вмешательство действительно обеспечить лучший результат с учётом собственных административных затрат, информационных ограничений и политических стимулов. В противном случае существует риск заменить один набор несовершенств другим, не добившись фактического улучшения общественного благосостояния.

Этот принцип существенно изменил подход к изучению экономических институтов. Вместо поиска абстрактно совершенных решений исследователи стали уделять больше внимания сравнительному институциональному анализу. Главным вопросом стало не то, является ли существующий механизм идеальным, а то, существует ли в конкретных условиях более эффективная альтернатива. Такой подход оказался особенно полезным при оценке антимонопольной политики, регулирования инфраструктурных отраслей, экологических ограничений и финансового надзора.

В более широком смысле Демсец предложил отказаться от представления о том, что государство автоматически выступает нейтральным и всеведущим арбитром. Чиновники, регуляторы и политические институты действуют в условиях ограниченной информации и собственных стимулов, а значит, также подвержены ошибкам и неэффективности. Следовательно, наличие провала рынка ещё не означает, что государственное вмешательство позволит достичь лучшего результата. Необходимо учитывать вероятность возникновения так называемых провалов государства, когда попытки исправить рыночные недостатки приводят к новым потерям для экономики.