Парадокс торговых санкций

Изображение: rawpixel.com/Magnific

Данные свидетельствуют о том, что торговые санкции сокращают товарооборот между странами, которые их вводят, и государствами, против которых они направлены. Однако снижение двусторонней торговли не всегда означает эффективность ограничительных мер. Санкции могут стимулировать страну-адресата к укреплению связей с альтернативными партнёрами, вследствие чего торговые потоки не исчезают, а перенаправляются на другие рынки. В этой статье THE TENGE рассматривает исследование Габриэля Фельбермайра, Охюна Квона, Константиноса Сиропулоса и Йото Йотова, посвящённое влиянию торговых санкций на международные товарные потоки. Авторы используют отраслевые данные, включая сведения о продажах на внутренних рынках, чтобы оценить не только разрушение сложившихся торговых связей, но и формирование новых каналов взаимодействия с третьими странами. Анализ 22 секторов показывает, что комплексные торговые санкции, сокращая двусторонний товарооборот, нередко одновременно способствуют расширению торговли между страной-адресатом и альтернативными партнёрами.

Показательным примером служит эмбарго, введённое Россией против Грузии в 2006 году. По оценкам авторов, ограничения могли привести к сокращению грузинского экспорта в Россию на 57 %. Однако последующее расширение поставок на рынки третьих стран не только компенсировало эти потери, но и обеспечило дополнительный прирост внешней торговли Грузии.

Полученные результаты ставят вопрос о том, каким образом должны быть устроены санкции, чтобы действительно ограничивать доступ страны-адресата к внешним рынкам, а не просто перенаправлять её торговые потоки. Резкое сокращение товарооборота между инициаторами санкций и их адресатом нередко рассматривается как признак эффективности ограничений. Однако стандартная теория международной торговли предполагает, что разрыв двусторонних связей приводит к переориентации экспорта и импорта на третьи страны. Обычно такое перераспределение не позволяет полностью компенсировать негативные последствия для благосостояния страны-адресата.

Ситуация может складываться иначе, если санкции побуждают эту страну снижать торговые издержки во взаимодействии с альтернативными партнёрами. В таком случае развитие новых маршрутов, логистической инфраструктуры и деловых связей способно привести к расширению совокупного товарооборота и даже улучшению экономического положения страны, против которой были введены ограничения.

Подобный сценарий существует не только в теории. Эрли (2015) описывает участие третьих стран в схемах обхода санкций, тогда как Шекенхофер и соавторы (2025) приводят примеры уклонения от ограничений при поставках продукции военного назначения.

Вместе с тем эмпирические оценки реакции третьих стран остаются неоднозначными. Карузо (2003) установил, что односторонние санкции США привели к сокращению торговли между странами-адресатами и другими государствами «Большой семёрки». Более поздние исследования Гаммадигбе (2025), а также Ялчина и соавторов (2025), напротив, выявили положительные эффекты для альтернативных партнёров. В частности, после введения санкций в 2022 году заметно укрепились торговые связи России с Китаем, Индией и Турцией. Эти результаты обобщены Фельбермайром и соавторами (2025) в публикации на VoxEU.

В новой работе Фельбермайр и соавторы (2026) систематически оценивают более широкие последствия торговых санкций в различных секторах экономики. Авторы разграничивают два эффекта. Прямой эффект отражает изменение товарооборота между страной-инициатором ограничений и страной-адресатом. Эффект для третьих стран показывает, как меняется торговля между страной-адресатом и всеми остальными государствами.

Такое разграничение имеет принципиальное значение: санкции могут закрыть отдельный двусторонний торговый канал, но при этом не привести к сокращению общего объёма внешней торговли страны, против которой они направлены. В результате формально успешное ограничение двусторонних поставок может сопровождаться переориентацией товарных потоков и укреплением альтернативных экономических связей

Измерение перенаправления торговли

Для оценки прямых и внешних эффектов санкций авторы используют современную гравитационную модель двусторонних торговых потоков. Она позволяет учитывать стандартное перенаправление торговли, возникающее в условиях общего равновесия, если издержки взаимодействия с третьими странами остаются на уровне, предшествовавшем введению ограничений.

Авторы подчёркивают, что полученные оценки отражают непосредственные последствия санкций как для двусторонней торговли, так и для торговых связей страны-адресата с третьими государствами. При этом они не включают общие равновесные эффекты: вызванные санкциями корректировки цен, доходов и торговых потоков поглощаются системой фиксированных эффектов и поэтому не искажают результаты анализа.

Эмпирическая база объединяет сведения о санкциях с данными Международной базы торговли и производства. Выборка охватывает более 200 стран, 170 отраслей и период с 1986 по 2022 год. Для упрощения интерпретации результатов и повышения статистической точности авторы объединяют отрасли в 22 укрупнённых сектора — от пищевой и текстильной промышленности до машиностроения, энергетики и сферы услуг.

Одной из ключевых особенностей исследования стало включение внутренней торговли, то есть товаров и услуг, реализуемых в стране их производства. Учёт внутренних продаж позволяет одновременно оценить прямой эффект санкций и их влияние на торговлю с третьими странами. Без этого соответствующие показатели полностью коррелировали бы с фиксированными эффектами страны, отрасли и периода, что не позволило бы отделить воздействие санкций от других факторов.

Модель также учитывает устойчивые торговые связи между странами, глобализационные тенденции, участие в региональных торговых соглашениях и Всемирной торговой организации, а также действие других санкционных режимов. Полная эконометрическая спецификация, методика формирования базы данных и отраслевые оценки представлены авторами в сопроводительной научной работе.

Основное внимание в исследовании уделяется комплексным торговым санкциям, поскольку они предусматривают широкое ограничение товарооборота и оказывают более выраженное прямое воздействие по сравнению с частичными мерами. При этом частичные торговые ограничения, а также финансовые санкции, эмбарго на поставки вооружений, военные, туристические и иные меры сохраняются в модели в качестве контрольных переменных.

Прямые убытки, но выгода в других областях

Традиционный анализ двусторонней торговли демонстрирует убедительный результат. Без учёта реакции третьих стран прямой эффект комплексных санкций оказывается отрицательным во всех 22 рассматриваемых секторах. В большинстве из них снижение является статистически значимым. Таким образом, санкции действительно нарушают торговые связи между странами, вводящими ограничения, и государствами, против которых они направлены.

Однако двусторонняя статистика не отражает того, как меняется торговля страны-адресата с остальным миром. На рисунке 1 представлены совместные оценки прямого эффекта санкций и их влияния на торговлю с третьими странами в каждом из 22 секторов. Во втором случае положительный эффект наблюдается в 17 секторах, причём в 13 из них он является одновременно экономически существенным и статистически значимым.

Наиболее выраженный прирост наблюдается в химической промышленности и производстве металлопродукции. В этих секторах товарооборот между странами-адресатами и альтернативными партнёрами увеличивается более чем вдвое. Заметное расширение торговли также наблюдается в добывающей и энергетической отраслях, производстве текстиля, одежды и обуви, а также специализированного оборудования.

При этом рост торговли с третьими странами нельзя считать механическим следствием перераспределения существующих товарных потоков. Используемая авторами модель учитывает многосторонние торговые барьеры Андерсона и ван Винкупа (2003) с помощью фиксированных эффектов, изменяющихся в зависимости от экспортёра, импортёра, отрасли и года. Эти параметры отражают стандартную корректировку в условиях общего равновесия, при которой закрытие одного рынка повышает относительную привлекательность других направлений. Иными словами, обычное перенаправление товарных потоков учитывается моделью как контрольный фактор, а не включается в оцениваемый эффект. Поэтому положительные оценки для третьих стран указывают на более глубокие изменения — активное снижение торговых барьеров между страной-адресатом и её альтернативными партнёрами. По своему воздействию такая переориентация сопоставима с заключением нового соглашения о свободной торговле.

Результаты на рисунке 1 также показывают, почему анализ исключительно двусторонних показателей может приводить к ошибочным выводам. В химической, электронной, текстильной промышленностях и производстве транспортного оборудования прямой эффект санкций статистически не отличается от нуля. В то же время торговля стран-адресатов с третьими государствами в этих секторах увеличивается на 32-129 %. Схожая ситуация наблюдается в производстве металлопродукции. Санкции приводят к сокращению торговли между их инициаторами и странами-адресатами примерно на 24 %, однако товарооборот последних с третьими странами возрастает приблизительно на 119 %.

Рисунок 1. Полномасштабные торговые санкции перенаправляют торговлю в третьи страны

Источник: Фельбермайр и др. (2026), CEPR / VoxEU
Примечание. На графике показано предполагаемое процентное изменение объёма торговли для каждого из 22 секторов. Красные маркеры показывают прямое влияние на торговлю между странами-отправителями и странами-получателями. Синие маркеры показывают влияние третьих стран на торговлю между странами-получателями и третьими странами. Горизонтальные линии показывают 95 % доверительные интервалы. Оба эффекта оцениваются совместно, и оценка включает внутренние торговые потоки и учитывает многосторонние факторы сопротивления.

Пример Грузии демонстрирует, что санкции могут иметь негативные последствия

Эмбарго, введённое Россией против Грузии в 2006 году, служит наглядным примером переориентации торговли под воздействием санкций. До введения ограничений на российский рынок приходилось около 14 % грузинского экспорта. Для оценки последствий эмбарго авторы применили полученные отраслевые коэффициенты прямого эффекта и эффекта для третьих стран к структуре экспорта Грузии за 2005 год. Затем расчётный объём поставок после введения санкций был сопоставлен с показателями базового периода.

Результаты, представленные на рисунке 2, подтверждают ожидаемое сокращение двусторонней торговли. По оценкам авторов, экспорт Грузии в Россию снизился примерно на 56,9 %, тогда как поставки в остальные страны увеличились на 79,5 %. При этом ещё до введения эмбарго рынки третьих стран значительно превосходили российский рынок по объёму закупок грузинской продукции. Поэтому расширение поставок по альтернативным направлениям происходило с гораздо более высокой первоначальной базы. В результате совокупный экспорт Грузии, согласно расчётам, мог увеличиться на 60,9 %, а положительный чистый эффект наблюдался в 16 из 22 рассматриваемых секторов.

Авторы определяют подобную ситуацию как парадоксальный торговый эффект: санкции сокращают товарооборот страны-адресата с государствами, вводящими ограничения, но одновременно способствуют увеличению её совокупной внешней торговли.

Вместе с тем рост экспорта не означает автоматического улучшения благосостояния Грузии. Выход на альтернативные рынки мог сопровождаться значительными издержками, включая проведение новых торговых переговоров, предоставление ценовых скидок, стимулирование экспорта, перестройку логистических маршрутов и адаптацию продукции к требованиям других стран. Используемая модель частичного равновесия не позволяет полностью учесть подобные затраты.

Тем не менее грузинский пример показывает, почему резкое сокращение двусторонней торговли не следует отождествлять с экономической изоляцией страны. Если экспорт успешно переориентируется на более крупные альтернативные рынки, санкции могут изменить географию поставок, не сократив общий объём внешней торговли государства, против которого они направлены.

Рисунок 2. Российское эмбарго 2006 года скорее изменило, чем сократило экспорт Грузии

Источник: Фельбермайр и др. (2026), CEPR / VoxEU
Примечание. На рисунке представлен прогноз частичного равновесия, полученный путём применения оценок по 22 секторам к структуре экспорта Грузии за 2005 год. На Россию приходилось около 14 % базового экспорта Грузии в том году. Расчёт описывает торговые потоки и не является оценкой благосостояния.

Разработка санкций для мира альтернативных партнёров

Полученные результаты позволяют выделить три приоритетных направления санкционной политики.

Во-первых, эффективность ограничений следует оценивать исходя из поставленной политической цели, а не только по динамике двусторонней торговли. Мониторинг должен охватывать совокупный товарооборот страны-адресата, прежде всего торговлю продукцией, на которую распространяются санкции. Сокращение поставок между двумя странами само по себе не свидетельствует об успехе, если соответствующие товары продолжают поступать через альтернативные рынки.

Во-вторых, ещё до введения санкций необходимо оценивать возможности замещения. Ограничения оказываются наиболее действенными в тех случаях, когда страна-адресат не располагает доступом к альтернативным поставщикам, логистическим маршрутам и платёжным каналам. Если такие возможности сохраняются, торговые потоки могут сравнительно быстро перенаправиться в третьи страны.

В-третьих, санкционная коалиция должна быть максимально широкой. Участие большего числа государств сокращает количество нейтральных рынков, через которые страна-адресат может продолжать торговлю или обходить установленные ограничения.

В более широком смысле оценка санкций должна учитывать роль третьих стран. Игнорирование этого канала приводит к искажённым выводам: сокращение прямой торговли может создавать впечатление высокой эффективности ограничений, даже если совокупные внешнеэкономические возможности страны-адресата практически не изменились или расширились.

Главный вывод исследования состоит в том, что торговые санкции действительно способны существенно сократить товарооборот между странами, которые вводят ограничения, и государством, против которого они направлены. Однако экономическое давление распространяется через глобальную торговую сеть, где закрытие одних каналов может сопровождаться формированием других.