Нефтяные шоки меняют географию конфликтов

Изображение: James Paramecio/Pixabay

Резкие колебания нефтяных цен влияют не только на вероятность возникновения конфликтов, но и на географию насилия. В этой статье THE TENGE рассматривает исследование Максимилиана Херрманна, Цзинке Пан и Акселя Дреера, основанное на ежемесячных геопривязанных данных по 131 стране с низким и средним уровнем дохода за 1989-2021 годы. Авторы показывают, что рост цен на нефть смещает организованные конфликты к месторождениям, тогда как протесты и нападения чаще концентрируются вокруг нефтеперерабатывающих заводов и трубопроводов. В результате стабильная совокупная статистика может скрывать существенное изменение локальной географии насилия.

Нефтяной шок на Ближнем Востоке в 2026 году вновь продемонстрировал уязвимость мирового энергетического рынка. С февраля по апрель средняя цена нефти выросла с $68 до $104 за баррель (Всемирный банк, 2026a). В апреле Всемирный банк прогнозировал повышение цен на энергоносители на 24 % по итогам года вследствие атак на энергетическую инфраструктуру и перебоев в судоходстве через Ормузский пролив (Всемирный банк, 2026b). Для нефтедобывающих регионов это означало резкое увеличение стоимости запасов и, соответственно, потенциальной ресурсной ренты.

Обсуждение последствий шока преимущественно сосредоточилось на инфляции, реакции центральных банков и особенностях геополитических ценовых потрясений (Вердуско-Бустос и Занетти, 2026). При этом значительно меньше внимания уделялось их влиянию на насилие в нефтедобывающих регионах развивающихся стран.

Исследования пока не дают однозначного ответа. Метаанализ более 350 работ и 46 естественных экспериментов не выявил устойчивого среднего эффекта сырьевых цен на конфликты (Blair et al., 2021). Однако последствия зависят от типа товара. Подорожание трудоёмкой сельскохозяйственной продукции обычно снижает стимулы к участию в конфликтах за счёт роста альтернативных издержек (Miguel et al., 2004; Dal Bó and Dal Bó, 2011; Dube and Vargas, 2013). Напротив, рост цен на капиталоёмкие и географически сконцентрированные ресурсы чаще усиливает борьбу за контроль над рентой. Так, сырьевой бум 2000-х годов мог объяснять значительную часть конфликтов в Африке (Berman et al., 2017a, 2017b). Однако применительно к нефти эмпирические результаты остаются противоречивыми (Cotet and Tsui, 2013; Bazzi and Blattman, 2014; Andersen et al., 2022).

Дрехер и соавторы (2026) связывают эту неоднозначность с несоответствием между теорией и используемыми показателями. Рост нефтяных цен воздействует на насилие по двум каналам. Во-первых, увеличение стоимости месторождений усиливает стимулы вооружённых группировок бороться за контроль над нефтеносными территориями. Во-вторых, если местное население не получает заметной выгоды от сырьевого бума, усиливается недовольство распределением доходов, а нефтяная инфраструктура становится центром протестов, саботажа и беспорядков.

Методология исследования и пространственные данные

Авторы формируют ежемесячную панель по 131 стране с низким и средним уровнем дохода за 1989-2021 годы. Территория каждой страны разделена на ячейки размером 0,5 × 0,5 градуса — около 55 × 55 км на экваторе. Итоговая выборка включает примерно 17,2 млн наблюдений типа «ячейка — месяц».

Геопривязанные сведения о конфликтных событиях из Уппсальской программы данных о конфликтах объединяются с информацией о расположении нефтяных месторождений, объектов добычи, нефтеперерабатывающих заводов и трубопроводов.

Поскольку мировая цена нефти формируется на глобальном рынке и не зависит от событий в отдельной ячейке, авторы сравнивают динамику конфликтов в нефтеносных и ненефтяных районах одной страны в рамках одного месяца. Данный подход позволяет учесть национальную политику, макроэкономические условия и общие временные шоки, изолируя влияние нефтяной инфраструктуры при изменении мировых цен.

Устойчивость результатов подтверждается рядом проверок. Между нефтеносными и ненефтяными районами не выявлено различий в предшествующих тенденциях, а выводы сохраняются после исключения десяти крупнейших нефтедобывающих стран. Эффекты также устойчивы при анализе начала конфликтов, количества событий и использовании альтернативных баз данных. Дополнительный плацебо-тест с ценами на кокосовое масло показывает результат, близкий к нулю.

Рост цен смещает конфликты к нефтяным месторождениям

Рост нефтяных цен заметно повышает вероятность организованного конфликта непосредственно в районах добычи, одновременно снижая её на соседних территориях. Увеличение цены на нефть на одно стандартное отклонение, эквивалентное росту примерно на 55 %, повышает ежемесячную вероятность конфликта в нефтеносной ячейке на 0,054 п.п. При базовом уровне в 0,69 % это соответствует приросту примерно на 7,7 %.

На длительном горизонте эффект становится ещё более выраженным. При переходе от минимальной цены за исследуемый период, зафиксированной в декабре 1998 года, к пиковому значению июля 2008 года расчётная вероятность конфликта в нефтеносных районах увеличивается на 0,51 п.п., или на 45,8 %. Пространственные модели при этом показывают снижение риска в соседних ячейках первого и второго порядка. Следовательно, рост нефтяных цен не столько увеличивает общий уровень насилия, сколько смещает его к месторождениям.

Рисунок 1. Изменение вероятности конфликта в нефтеносных районах при росте цен на нефть с минимума 1998 года до пика 2008 года

Источник: M. Herrmann, J. Pan, A. Dreher / VoxEU (CEPR)
Примечание. На карте показано прогнозируемое снижение вероятности конфликта в нефтеносных ячейках при условии, что цена нефти осталась бы на уровне декабря 1998 года и не достигла пика июля 2008 года. Ячейки распределены по пороговым значениям 36 % и 45 %, соответствующим 25-му и 75-му процентилям положительного эффекта: в 938 ячейках снижение не превышает 36 %, в 1 874 составляет от 36 % до 45 %, а в 932 превышает 45 %.

Выявленная пространственная закономерность объясняет противоречивость результатов предыдущих исследований. При переходе от минимальной к пиковой цене нефти средняя вероятность конфликта по всем ячейкам выборки снижается лишь на 0,02 п.п., то есть практически не меняется. Снижение риска охватывает значительно больше соседних территорий, чем рост непосредственно нефтеносных районов.

При взвешивании ячеек по прогнозируемому риску конфликта в условиях низких цен средний эффект становится положительным, но также составляет лишь 0,02 п.п. Таким образом, на уровне стран, который используется в большинстве исследований, сильные локальные эффекты почти полностью компенсируют друг друга. В совокупности уровень конфликтности практически не меняется, однако география насилия перестраивается существенно.

Почему страновая статистика скрывает локальные риски

Пространственное перераспределение насилия почти полностью связано с конфликтами с участием государства. Наиболее выраженный эффект наблюдается в районах нефтяных месторождений, где сосредоточено основное ресурсное богатство, а не на действующих добывающих объектах или перерабатывающей инфраструктуре, что соответствует логике территориальной борьбы. Месторождения определяют расположение нефтяных запасов независимо от текущего уровня добычи, поэтому рост мировых цен повышает ценность контроля над соответствующими территориями. На действующих добывающих объектах такой эффект не наблюдается. Более того, интенсивность государственных конфликтов вокруг них снижается, вероятно, поскольку дополнительные нефтяные доходы расширяют возможности властей по защите стратегической инфраструктуры.

Протесты и менее интенсивные формы насилия развиваются по иной логике. Рост нефтяных цен сопровождается увеличением числа протестов и нападений на гражданское население вокруг нефтеперерабатывающих заводов и трубопроводов, но не в районах месторождений. Такая инфраструктура делает распределение и перемещение нефтяных доходов особенно заметными, превращаясь в центр мобилизации для общин, не получающих выгоды от ресурсного бума.

При этом протестная активность распространяется и на соседние территории, тогда как организованные конфликты концентрируются непосредственно вокруг нефтяных месторождений. Число нападений на энергетическую инфраструктуру при росте цен увеличивается для всех типов объектов.

Месторождения, заводы и трубопроводы

Реакция на нефтяные шоки также зависит от структуры собственности. Анализ отдельных объектов показывает, что конфликтный эффект значительно сильнее при внутреннем контроле над нефтяными активами, особенно со стороны государственных компаний. В районах, где доминируют иностранные фирмы, он слабее или становится отрицательным, а число нападений на транснациональные корпорации не увеличивается.

Риск дополнительно возрастает, если вблизи месторождений проживают политически исключённые этнические группы, а сами объекты расположены рядом с государственными границами и вдали от столицы. Напротив, более сильные институты сдерживают конфликтный эффект.

Нефтяной шок 2026 года и риск конфликтов

Применительно к нефтяному кризису на Ближнем Востоке в 2026 году результаты исследования указывают на заметное повышение риска конфликтов в нефтеносных районах. С февраля по апрель средняя цена нефти выросла с $68,01 до $103,91 за баррель. По оценкам авторов, это увеличило ежемесячную вероятность конфликта в нефтеносных районах стран с низким и средним уровнем дохода на 0,09 п.п., или примерно на 6,7 % относительно февральского уровня. Одновременно в соседних районах первого и второго порядка расчётная вероятность конфликта снизилась на 0,02 и 0,03 п.п. соответственно. В совокупности, нефтяной шок не только повышает локальные риски, но и смещает конфликты непосредственно к нефтеносным территориям.

Локальная география риска как основа политики безопасности

Риск конфликтов по-прежнему оценивается преимущественно на страновом уровне — через рейтинги, национальную статистику и пороговые определения гражданской войны. Однако во время нефтяного бума такие показатели могут скрывать разнонаправленные локальные процессы. По мере роста стоимости ресурсов организованные конфликты смещаются к нефтяным месторождениям, тогда как протесты и менее интенсивные формы насилия концентрируются вокруг нефтеперерабатывающих заводов и трубопроводов, где распределение нефтяных доходов наиболее заметно.

Поэтому профилактика не должна ограничиваться усилением безопасности в нефтедобывающих странах. Необходимо учитывать форму потенциального насилия, тип нефтяного актива и географию риска. Защита месторождений требует иных мер, чем предотвращение протестов и нападений вокруг перерабатывающей и транспортной инфраструктуры. Игнорирование этих различий может привести к неверному распределению ресурсов и реакции не на ту угрозу.