Экономический взгляд на культуру и прогресс

THE TENGE продолжает рубрику выходного дня, посвящённую выдающимся экономистам, чьи идеи повлияли на развитие экономической науки и подходы к анализу рынков, институтов и государственной политики. В предыдущем выпуске рассматривался вклад Джеффри Сакса. Сегодня в центре внимания — Тайлер Коуэн.

Тайлер Коуэн — американский экономист, профессор и обладатель именной кафедры экономики Холберта Л. Харриса в Университете Джорджа Мейсона. Он также возглавляет Mercatus Center, где занимает должности председателя и научного директора. Исследования Коуэна охватывают экономику культуры, общественные блага, глобализацию, технологическое развитие и долгосрочный экономический рост.

Наряду с академической деятельностью Коуэн известен как автор и популяризатор экономических идей. Его работы публикуются в научных журналах и ведущих средствах массовой информации, а ряд написанных им книг стал бестселлерами. Вместе с Алексом Табарроком он ведёт экономический блог «Marginal Revolution» и развивает образовательную платформу «Marginal Revolution University».

Экономика культуры

Согласно Коуэну, искусство стоит рассматривать как систему производства, финансирования и потребления культурных благ. Создание книг, музыки, фильмов и других произведений требует труда, капитала, инфраструктуры и доступа к аудитории. Поэтому развитие культуры напрямую связано с уровнем доходов населения, структурой спроса и возможностями авторов получать вознаграждение за свою работу.

В книге «In Praise of Commercial Culture» Коуэн оспаривает распространённое представление о том, что коммерциализация неизбежно ведет к упрощению искусства. Согласно традиционной критике, зависимость от продаж заставляет авторов ориентироваться на массовый спрос, повторять успешные форматы и отказываться от рискованных экспериментов. Коуэн не отрицает существования такого давления, но считает подобный взгляд односторонним. Коммерческие доходы позволяют финансировать работу авторов, создавать необходимую инфраструктуру, совершенствовать профессиональные навыки и доводить произведения до аудитории. Без устойчивых источников финансирования значительная часть творческой деятельности оставалась бы любительской либо полностью зависела бы от отдельных заказчиков.

В небольшой и небогатой экономике спроса может оказаться недостаточно даже для поддержания одного профессионального театра, издательства или оркестра. По мере роста доходов и расширения аудитории культурный спрос становится более разнообразным. Потребители начинают интересоваться не только массовой продукцией, но и специализированными жанрами. Даже если независимое кино, экспериментальная музыка или сложная литература востребованы небольшой долей населения, на крупном рынке эта группа может быть достаточно многочисленной, чтобы обеспечить соответствующим авторам устойчивый доход. Поэтому развитие коммерческого рынка способно одновременно усиливать массовую культуру и создавать условия для существования нишевых направлений.

Коуэн также показывает, что рыночная система может расширять самостоятельность авторов. До формирования массового культурного рынка художники, музыканты и писатели в значительной степени зависели от государства, церкви, аристократии или состоятельных покровителей. Подобная модель обеспечивала финансирование, но позволяла заказчику определять допустимые темы, стили и содержание произведений. Развитие издательств, театров, частных галерей и других коммерческих институтов увеличило количество потенциальных покупателей и источников дохода. Автор получил возможность обращаться к широкой аудитории и меньше зависеть от решений одного покровителя. Следовательно, влияние рынка необходимо сравнивать не с недостижимой полной свободой творчества, а с реальными историческими альтернативами, при которых производство культуры контролировалось ограниченным кругом заказчиков.

Предпочтения в искусстве не являются полностью заданными, они развиваются по мере накопления знаний и опыта. Человек, который регулярно читает, посещает театры и музеи или знакомится с различными музыкальными направлениями, постепенно приобретает способность воспринимать более сложные произведения. Чем шире первоначальный доступ к искусству, тем выше вероятность формирования устойчивой аудитории для разнообразных культурных направлений.Начало формы

Глобализация и культурное разнообразие

В книге «Creative Destruction: How Globalization Is Changing the World’s Cultures» он оспаривает распространённое представление о том, что международная торговля, миграция и распространение массовой культуры неизбежно приводят к исчезновению национальных особенностей. Коуэн не отрицает, что глобализация вытесняет отдельные традиции и делает культурную среду разных стран более похожей. Однако он показывает, что одновременно этот процесс расширяет доступ к культурным продуктам и создаёт условия для возникновения новых форм искусства.

Для объяснения этого противоречия Коуэн разделяет культурное разнообразие на два уровня. Первый отражает различия между обществами. Если жители разных стран начинают смотреть одинаковые фильмы, слушать одних исполнителей и использовать похожие технологии, внешние различия между этими странами сокращаются. Второй уровень характеризует разнообразие внутри отдельного общества. Благодаря международному обмену жители одной страны получают доступ к иностранной литературе, музыке, кино, кухне и художественным направлениям. В результате страны могут становиться более похожими друг на друга, но выбор, доступный каждому человеку внутри этих стран, одновременно расширяется.

Именно различие между этими двумя уровнями позволяет Коуэну по-новому оценить последствия глобализации. Культурная унификация на уровне государств не обязательно означает сокращение культурного выбора для населения. Напротив, открытая экономика позволяет потребителям знакомиться с гораздо большим числом произведений и традиций, чем было бы возможно в условиях изоляции. Поэтому оценивать глобализацию только по сохранности внешних различий между странами недостаточно. Необходимо учитывать, насколько увеличились возможности отдельных людей выбирать между местными и зарубежными культурными продуктами.

Кроме того, заимствованные идеи обычно адаптируются к национальным условиям и соединяются с местными языками, сюжетами и художественными практиками. В результате возникают гибридные культурные формы, которые нельзя полностью отнести ни к зарубежной, ни к традиционной культуре. Многие современные музыкальные жанры, направления кинематографа и способы визуального искусства сформировались именно благодаря такому взаимодействию. Следовательно, глобализация не только распространяет уже существующие культурные продукты, но и становится источником творческих комбинаций.

При этом влияние глобализации остаётся неоднозначным. Крупные международные компании обладают значительными финансовыми и информационными ресурсами, поэтому их продукция может занимать основную часть культурного пространства. Местным авторам становится сложнее конкурировать за внимание аудитории, а отдельные языки, ремесла и традиционные формы искусства действительно могут оказаться под угрозой. Однако искусственное сохранение всех культурных практик также связано с ограничениями. Некоторые традиции исчезают не только из-за внешнего давления, но и потому, что сами потребители предпочитают новые формы культуры.

Для него культура постоянно развивается под влиянием торговли, миграции, технологий и контактов между обществами. Попытка полностью защитить национальную культуру от внешнего влияния способна сохранить отдельные формы, но одновременно ограничить доступ населения к новым идеям и возможностям. Закрытость может поддерживать различия между странами, однако ценой сокращения разнообразия внутри каждой из них.

Общественные блага и границы теории провалов рынка

Основные идеи Коуэна в этом направлении представлены в работе «Public Goods and Market Failures: A Critical Examination», где традиционная теория общественных благ рассматривается с позиции сравнительного институционального анализа.

 В своих работах он анализирует, насколько стандартная экономическая теория позволяет определить, какие товары и услуги рынок не способен производить в достаточном объёме и в каких случаях требуется государственное вмешательство.

В классической экономической теории общественное благо обладает двумя характеристиками: отсутствием конкурентности в потреблении и сложностью исключения неплательщиков. Неконкурентность означает, что использование блага одним человеком не уменьшает возможностей его потребления другими, а неисключаемость не позволяет поставщику ограничить доступ тех, кто не участвовал в финансировании. В подобных условиях возникает проблема безбилетника: потребители заинтересованы пользоваться благом, но стараются переложить расходы на остальных. Из-за этого частный рынок может производить национальную оборону, фундаментальные исследования, общественную безопасность и другие подобные блага в недостаточном объёме.

Коуэн не отрицает существования проблемы безбилетника, однако критикует слишком механическое применение данной теории. По его мнению, характеристики блага не всегда являются неизменными и могут зависеть от технологий, общественных норм и действующих институтов. То, что невозможно предоставить отдельным потребителям при одной системе организации, может стать исключаемым при другой. Например, новые способы учёта, контроля доступа, добровольного объединения или совместного финансирования позволяют частично решить проблему неплательщиков. Следовательно, отнесение товара к общественным благам само по себе ещё не определяет, кто должен его производить —   государство, рынок или некоммерческие организации.

Важнейшее замечание Коуэна заключается в том, что выявление провала рынка не является достаточным обоснованием государственного вмешательства. Стандартный анализ часто сравнивает реальный рынок, где существуют информационные ограничения, внешние эффекты и несовершенная конкуренция, с идеальной моделью государства, способного точно определить общественные потребности и выбрать оптимальную политику. Государственные органы также работают в условиях ограниченной информации, политического давления, бюрократических стимулов и влияния заинтересованных групп. Поэтому государственное вмешательство может устранить один провал, но одновременно создать дополнительные издержки или привести к неэффективному распределению ресурсов.

Из этого следует предложенный Коуэном принцип сравнительного институционального анализа. Экономист должен сопоставлять не реальный рынок с идеальным государством, а реальные альтернативные механизмы предоставления блага. В каждом конкретном случае необходимо оценивать способность рынка, государства, добровольных объединений и некоммерческих организаций собирать информацию, финансировать производство, контролировать качество и учитывать интересы потребителей. Оптимальным решением может оказаться не полная передача функции одному институту, а сочетание различных механизмов, например, государственное финансирование при частном производстве или добровольное предоставление при ограниченной бюджетной поддержке.

Концепция «великой стагнации»

Концепцию «великой стагнации» Тайлер Коуэн сформулировал в одноименной книге «The Great Stagnation», опубликованной в 2011 году. Под этим понятием он понимает длительное замедление производительности, инновационной активности и роста реальных доходов в развитых экономиках, прежде всего в США. Экономика продолжает расти, однако уже не обеспечивает такого быстрого повышения уровня жизни, какое наблюдалось после промышленной революции и в первые десятилетия после Второй мировой войны.

Коуэн объясняет замедление тем, что развитые страны в значительной степени исчерпали «низко висящие плоды» экономического развития — возможности, которые обеспечивали значительный прирост производства при сравнительно небольших дополнительных затратах. К ним он относит освоение свободных земель, массовое распространение школьного и высшего образования, формирование базовой инфраструктуры и внедрение крупнейших изобретений конца XIX — первой половины XX века. Электричество, двигатель внутреннего сгорания, водоснабжение, связь и массовое промышленное производство радикально изменили не отдельные отрасли, а всю структуру экономики. Их распространение позволяло быстро повышать производительность и уровень жизни широких слоёв населения.

После реализации этих возможностей дальнейшее развитие стало требовать более сложных научных и технологических прорывов. Дополнительное расширение образования, например, уже не даёт такого эффекта, как первоначальный переход от низкой грамотности к массовому школьному обучению. Аналогичным образом строительство новой транспортной инфраструктуры в уже развитой стране обычно приносит меньшую отдачу, чем создание первых железных дорог, автомагистралей или энергетических сетей.

Одним из признаков «великой стагнации» он считает расхождение между технологическими изменениями и динамикой измеряемой производительности. Цифровые технологии значительно расширили доступ к информации, развлечениям и коммуникациям, но первоначально их влияние на производство материальных товаров, реальные заработные платы и бюджетные доходы оказалось слабее, чем влияние крупнейших изобретений индустриальной эпохи. Многие интернет-сервисы предоставляются бесплатно или по низкой цене, поэтому создаваемая ими ценность не полностью отражается в валовом внутреннем продукте. Потребительское благосостояние может расти быстрее официальной статистики, однако государство и домохозяйства не могут непосредственно использовать бесплатные цифровые услуги для выплаты заработных плат, обслуживания долгов или финансирования социальных расходов.

Замедление роста производительности имеет более широкие последствия. Когда экономика быстро расширяется, государству проще увеличивать социальные расходы, бизнесу — повышать заработные платы, а домохозяйствам улучшать своё материальное положение без острого перераспределительного конфликта. При слабом росте прежние обязательства сохраняются, тогда как доходная база расширяется медленнее. В результате усиливается давление на государственный бюджет, возрастает конкуренция за ограниченные ресурсы и становится заметнее проблема неравномерного распределения доходов. Поэтому «великая стагнация» у Коуэна представляет собой институциональную проблему.

При этом Коуэн не утверждает, что технологический прогресс завершился окончательно. Термин «стагнация» описывает продолжительный период снижения темпов роста, а не постоянное состояние экономики. Выход из него связан с появлением технологий широкого применения, способных повысить производительность сразу в нескольких отраслях. Для этого необходимы инвестиции в фундаментальные исследования, развитие энергетики, биотехнологий, автоматизации и других направлений с высоким потенциальным эффектом. Главная сложность состоит в том, что невозможно заранее точно определить, какая технология обеспечит следующий крупный скачок, а отдача от научных инвестиций часто проявляется через продолжительный период.