Человек, который прописал миру шок

THE TENGE продолжает рубрику выходного дня, посвящённую выдающимся экономистам, чьи идеи повлияли на развитие экономической науки и подходы к анализу рынков, институтов и государственной политики. В предыдущем выпуске рассматривался вклад Гарольда Демсеца. Сегодня в центре внимания — Джеффри Сакс.

Джеффри Сакс — американский экономист, профессор Колумбийского университета и директор Центра устойчивого развития. Он также возглавляет Сеть решений ООН в области устойчивого развития (SDSN).

С 2002 по 2006 год Сакс возглавлял Проект тысячелетия ООН, разрабатывавший практический план достижения Целей развития тысячелетия. Он также консультировал трёх генеральных секретарей ООН по вопросам борьбы с бедностью и устойчивого развития. Сакс является автором сотен научных работ и ряда известных книг, включая «Конец бедности» и «Общее богатство». Его исследования охватывают суверенные долговые кризисы, макроэкономическую стабилизацию, экономическое развитие, крайнюю бедность и устойчивый рост.

Теория внешнего долга и суверенных кризисов

Одним из значимых направлений ранних исследований Джеффри Сакса стал анализ внешней задолженности развивающихся стран. Его работы появились на фоне долгового кризиса 1980-х годов, когда повышение мировых ставок, укрепление доллара и сокращение экспортных доходов лишили многие государства возможности обслуживать накопленные обязательства. Сакс связывал такие кризисы с особой природой суверенного долга, при которой отношения между государством и кредиторами отличаются от обычного банковского кредитования.

При неплатёжеспособности частного заёмщика кредитор может обратиться в суд, взыскать залог или инициировать банкротство. В отношении государства эти механизмы ограничены: национальную экономику невозможно ликвидировать, а правительство нельзя принудить повысить налоги или сократить расходы ради погашения долга. Поэтому обслуживание суверенных обязательств зависит одновременно от финансовых возможностей государства и его готовности направлять внутренние ресурсы кредиторам.

Сакс поставил в центр анализа суверенный риск — вероятность отказа государства от выплат даже при наличии необходимых ресурсов. Правительство сопоставляет внутренние издержки обслуживания долга с последствиями дефолта. Выплаты могут потребовать повышения налогов, сокращения расходов или передачи части экспортной выручки за рубеж. Дефолт, в свою очередь, грозит потерей доступа к международному капиталу, ухудшением репутации и сокращением внешнего финансирования.

Способность государства обслуживать внешний долг определяется не столько размером экономики, сколько устойчивостью бюджетных доходов, возможностью формировать первичный профицит и получать иностранную валюту. Особенно уязвимы страны, которые занимают в иностранной валюте, тогда как основные доходы получают в национальной. Девальвация увеличивает стоимость таких обязательств и может быстро превратить управляемую задолженность в кризис платёжеспособности.

Проблема координации кредиторов

Повышенный суверенный риск нельзя бесконечно компенсировать ростом процентной ставки. Чем дороже заимствования, тем выше долговая нагрузка и вероятность дефолта. Поэтому кредиторы могут ограничить объём финансирования или отказаться от новых займов, даже если государство готово платить более высокую ставку.

Дополнительная проблема возникает из-за распределения долга между множеством банков, фондов и держателей облигаций. Для всех кредиторов может быть выгодно продлить сроки погашения, однако каждый из них заинтересован получить выплаты раньше остальных. Одновременное прекращение рефинансирования лишает страну ликвидности и способно привести к дефолту, которого можно было бы избежать при согласованных действиях.

Это позволяет разделить кризисы ликвидности и платёжеспособности. В первом случае государство способно обслуживать долг в долгосрочной перспективе, но сталкивается с крупными текущими платежами. Проблему можно решить временным финансированием или продлением сроков погашения. Во втором случае будущих бюджетных и валютных доходов недостаточно для выполнения обязательств. Новые кредиты лишь увеличивают задолженность, поэтому требуется реструктуризация или частичное списание долга.

Концепция долгового навеса

Наиболее влиятельной частью подхода Сакса стала концепция долгового навеса. Она описывает ситуацию, когда чрезмерная задолженность начинает подавлять инвестиции и экономический рост. Бизнес ожидает повышения налогов, девальвации или сокращения государственных инвестиций ради выплат кредиторам. Доходность новых вложений снижается, капитал покидает страну, а у правительства ослабевают стимулы проводить реформы, результатами которых преимущественно воспользуются внешние кредиторы.

Возникает замкнутый круг: высокий долг сокращает инвестиции, слабые инвестиции ограничивают рост и экспортные доходы, а замедление экономики дополнительно ухудшает платёжеспособность государства. Поэтому требование полного погашения обязательств может снизить фактические выплаты кредиторам.

Сакс сделал вывод, что частичное списание долга иногда отвечает интересам обеих сторон. Сокращение обязательств уменьшает давление на бюджет, восстанавливает инвестиционные стимулы и повышает вероятность обслуживания оставшейся задолженности. Эта логика соответствует долговой кривой Лаффера: после определённого уровня увеличение номинального долга сокращает его ожидаемую рыночную стоимость.

Шоковая терапия

Значительная часть практического вклада Джеффри Сакса связана с разработкой программ стабилизации для стран, столкнувшихся с гиперинфляцией, бюджетным кризисом и разрушением прежней экономической системы. Пока государство продолжает покрывать дефицит денежной эмиссией, население и бизнес ожидают дальнейшего роста цен, избавляются от национальной валюты и тем самым поддерживают инфляционную спираль. Для изменения ожиданий необходим единый и убедительный пакет решений.

Подход Сакса предусматривал быстрое сокращение бюджетного дефицита, прекращение эмиссионного финансирования государственных расходов, ужесточение денежной политики и стабилизацию валютного курса. Эти меры должны были проводиться одновременно. Если центральный банк ограничивает денежное предложение, но бюджет сохраняет значительный дефицит, денежная эмиссия вскоре возобновляется. Аналогично фиксация валютного курса без восстановления государственных финансов приводит к истощению резервов и новой девальвации. Поэтому стабилизация рассматривалась как согласованное изменение бюджетной, денежной и валютной политики.

Наиболее успешным примером применения этого подхода стала Боливия, где Сакс в середине 1980-х годов участвовал в подготовке экономических рекомендаций. Правительство резко сократило бюджетный дефицит, ограничило эмиссию и стабилизировало валютный рынок. Гиперинфляция была остановлена за относительно короткий период. Опыт Боливии укрепил позицию Сакса о том, что при полном разрушении доверия к национальной валюте скорость и согласованность реформ имеют большее значение, чем постепенность.

Позднее Сакс консультировал польские власти при переходе от плановой экономики к рыночной. Программа, получившая название «план Бальцеровича», предусматривала бюджетную и денежную стабилизацию, либерализацию цен и введение внутренней конвертируемости злотого. Первоначально реформы сопровождались ростом цен и снижением производства, однако Польша сравнительно быстро вернулась к экономическому росту. Сакс рассматривал этот результат как подтверждение того, что быстрый разрыв с прежней системой способен сократить период неопределённости и создать основу для восстановления частной экономической активности.

Опыт России оказался значительно менее успешным и стал главным источником критики его подхода. Быстрая либерализация проводилась в условиях слабых государственных институтов, политического конфликта, разрушения хозяйственных связей и отсутствия достаточной внешней поддержки. Инфляция оставалась высокой, производство резко сократилось, а приватизация сопровождалась концентрацией собственности. Сакс позднее подчёркивал, что рекомендованная им программа предполагала крупномасштабную международную помощь, которой Россия не получила. Тем не менее этот опыт показал, что восстановление макроэкономического равновесия само по себе не заменяет формирование эффективных институтов, конкурентных рынков и системы социальной защиты.

Возвращение географии в экономику развития

Во второй половине XX века различия между богатыми и бедными странами преимущественно объяснялись объёмом капитала, экономической политикой и качеством институтов. Сакс не отрицал значения этих факторов, но считал такой подход неполным. По его мнению, климат, удалённость от рынков, доступ к морю, распространённость заболеваний и продуктивность сельского хозяйства непосредственно влияют на издержки и возможности экономического роста.

В работе «География и экономическое развитие», написанной совместно с Джоном Люком Гэллапом и Эндрю Меллингером, Сакс показал, что страны с выходом к морю и доступом к судоходным путям обычно находятся в более выгодном положении. Морские перевозки обходятся дешевле сухопутных, поэтому прибрежные государства могут с меньшими затратами импортировать оборудование, экспортировать продукцию и участвовать в международных производственных цепочках. Страны, не имеющие выхода к морю, зависят от транспортной инфраструктуры и торговой политики соседей. Дополнительные логистические издержки действуют как постоянный налог на внешнюю торговлю, снижая конкурентоспособность местных производителей.

Географическое положение также влияет на концентрацию экономической активности. Крупные города, промышленные центры и транспортная инфраструктура чаще формируются рядом с побережьями и международными торговыми маршрутами. Это создаёт накопительный эффект: развитая инфраструктура привлекает инвестиции и квалифицированных работников, а увеличение производства оправдывает дальнейшее расширение инфраструктуры. Территории, изначально удалённые от рынков, напротив, могут надолго оказаться за пределами основных потоков капитала и технологий.

Отдельное внимание Сакс уделял климату и распространённости заболеваний. Высокая заболеваемость снижает производительность труда, увеличивает расходы домохозяйств и государства на лечение, сокращает посещаемость школ и ослабляет стимулы к долгосрочным инвестициям в человеческий капитал. В тропических регионах это воздействие дополняется особенностями сельского хозяйства: нестабильностью осадков, распространением вредителей, более быстрым истощением некоторых типов почв и ограниченным набором продуктивных культур. В результате одинаковые объёмы инвестиций могут приносить разную отдачу в зависимости от природных условий.

Теория ловушки бедности и «большого толчка»

Концепция ловушки бедности — это состояние, при котором низкий уровень доходов воспроизводит собственные причины. Бедные домохозяйства направляют почти все средства на текущее потребление и не способны финансировать образование, лечение или повышение производительности. Государство, располагающее узкой налоговой базой, также не может обеспечить необходимый объём инфраструктуры и общественных услуг. В результате нехватка инвестиций сохраняет низкую производительность, а низкая производительность, в свою очередь, ограничивает доходы и сбережения.

Сакс не был автором самой идеи «большого толчка», она сформировалась в экономике развития ещё в середине 20 века в работах Пола Розенштейна-Родана и других исследователей. Его вклад состоял в возвращении этой концепции в современную дискуссию и её превращении в практическую программу борьбы с крайней бедностью.

Согласно подходу Сакса, отдельные меры часто не дают устойчивого результата из-за взаимной зависимости различных факторов развития. Строительство школы малоэффективно, если дети часто болеют или вынуждены работать. Повышение сельскохозяйственной продуктивности не обеспечивает роста доходов, если отсутствуют дороги и доступ к рынкам. Электрификация не приводит к расширению производства без оборудования, квалифицированных работников и финансовых услуг. Поэтому бедность нельзя преодолеть одним проектом или постепенным увеличением расходов в отдельных сферах.

«Большой толчок» предполагает одновременные инвестиции в здравоохранение, образование, сельское хозяйство, энергетику, водоснабжение, транспорт и связь. Совокупный эффект таких вложений должен превышать результат каждого проекта по отдельности. Улучшение здоровья повышает производительность труда, образование расширяет возможности использования технологий, а инфраструктура снижает издержки производства и торговли. После достижения определённого уровня производительности экономика получает возможность самостоятельно формировать сбережения, привлекать частный капитал и финансировать дальнейшее развитие.

В этой модели международная помощь должна выполнять временную функцию. Она покрывает первоначальный разрыв между потребностями бедной страны и её внутренними финансовыми возможностями. Если инвестиционный пакет позволяет экономике выйти за критический порог, дальнейший рост уже поддерживается расширением налоговой базы, частных инвестиций и доходов населения. Таким образом, внешнее финансирование рассматривается как стартовый капитал для выхода из ловушки.

Практическим воплощением подхода стал Проект тысячелетия ООН, которым руководил Сакс, а также программа Millennium Villages. В отдельных сельских районах Африки одновременно финансировались здравоохранение, образование, аграрные технологии и базовая инфраструктура. Программа должна была показать, что согласованный комплекс сравнительно простых мер способен ускорить достижение Целей развития тысячелетия.

Результаты проекта оказались неоднозначными. В ряде деревень улучшились показатели здоровья, образования и сельскохозяйственного производства. Однако независимые исследователи указывали на сложности определения причинного эффекта, часть положительных изменений могла быть связана с общим развитием регионов, а не непосредственно с программой. Критике подвергались высокая стоимость масштабирования, зависимость от внешнего финансирования и недостаточное внимание к государственным институтам.

Несмотря на спорные результаты практических проектов, Сакс существенно повлиял на подход к международной помощи. Он сместил внимание с отдельных разрозненных инициатив к комплексным программам, основанным на взаимодополняющих инвестициях и измеримых целях. Главный вывод его концепции заключается в том, что крайняя бедность может быть устойчивым экономическим равновесием.