Глава мэа: потери нефти в апреле будут в два раза больше, чем в марте

Изображение: Alexey Hulsov/Pixabay

Исполнительный директор Международного энергетического агентства Фатих Бироль характеризует ситуацию в апреле как «точку максимального напряжения» для мирового рынка. Если март был периодом осознания кризиса, то текущий месяц станет временем прямого физического воздействия возникших проблем на экономику. По оценкам МЭА, чистая потеря нефти на мировом рынке в апреле будет в два раза выше, чем в марте. Ожидается критическая нехватка дизельного топлива и авиакеросина. Это в первую очередь ударит по логистике и авиасообщению в Азии, а к концу месяца — в Европе. Ожидается резкий скачок цен на энергоносители, который незамедлительно отразится на стоимости товаров и услуг. В ряде импортозависимых стран может начаться принудительное ограничение потребления электроэнергии и топлива. Эти и другие прогнозы глава международной ассоциации озвучил в беседе с Николаем Тангеном, генеральным директором Norges Bank Investment Management и ведущим подкаста In Good Company. Эксперты обсудили, почему ближневосточный кризис превосходит все предыдущие энергетические потрясения вместе взятые, чего можно и чего нельзя достичь, высвободив 400 млн баррелей стратегических запасов, а также три исторические ошибки Европы в энергетической сфере: от чрезмерной зависимости от российского газа до отказа от атомной энергетики. Фатих также поделился своим убеждением, что будущее транспорта — за электричеством, и объяснил, почему дешёвая электроэнергия определит победителя в гонке искусственного интеллекта. THE TENGE представляет краткий пересказ содержания интервью.

Мировые лидеры и финансовые рынки критически недооценивают масштаб текущего кризиса на Ближнем Востоке, который рискует стать самым разрушительным в современной истории. С таким предостережением выступил исполнительный директор МЭА доктор Фатих Бироль в подкасте In Good Company. По мнению главы агентства, нынешняя ситуация уже превзошла по своей тяжести знаковые нефтяные кризисы 1973 и 1979 годов, а также газовый шок 2022 года. Бироль подчёркивает, что его тревога основана на сухих цифрах, которые политики долгое время предпочитали игнорировать. Глава МЭА провёл историческую параллель: если в ходе кризисов 1973 и 1979 годов мир терял примерно по 5 млн баррелей нефти в сутки, то нынешние потери достигли 12 млн баррелей.

Это больше, чем те два нефтяных кризиса вместе взятые. Что касается природного газа: когда Россия прекратила поставки, мы потеряли около 75 млрд кубометров газа, а сейчас объём потерянного газа выше, чем во время российского газового кризиса. Это означает, что нынешний кризис масштабнее всех этих трёх кризисов вместе взятых. Кроме того, если позволите, в дополнение к нефти и газу существует множество жизненно важных сырьевых товаров, крайне значимых для мировой экономики: нефтехимия, удобрения, гелий, сера — они очень важны для глобальных цепочек поставок, и нынешняя ситуация накладывается на это. И ещё один момент: мы отслеживаем ущерб, нанесённый энергетическим активам в регионе, и, согласно нашей базе данных, повреждено 40 ключевых объектов. Некоторые повреждения лёгкие, но некоторые — тяжёлые и очень тяжёлые. Потребуется время, чтобы всё восстановить, — отметил Бироль в интервью.

Ключевым фактором уязвимости мировой системы Бироль называет ситуацию в Ормузском проливе. По его словам, попытки превратить этот стратегический путь в инструмент политического давления обнажают фундаментальные слабости глобальной архитектуры. Несмотря на беспрецедентный шаг МЭА — выпуск на рынок 400 млн баррелей нефти из стратегических резервов, — Бироль призывает не рассматривать это как окончательное решение. Интервенция позволила лишь временно сбить цену и «облегчить боль».

Самое важное решение — это разблокировка Ормузского пролива. Всё остальное лишь помогает выиграть немного времени, — уверен исполнительный директор агентства.

Под ударом — развивающиеся рынки

Особую обеспокоенность Фатиха Бироля вызывает положение развивающихся стран. В то время как Европа и страны G7 активно обсуждают меры поддержки населения и бизнеса, импортозависимые экономики Азии, Африки и Латинской Америки оказываются один на один с инфляционным шоком.

Бироль прогнозирует, что волна кризиса, начавшаяся в Азии, в ближайшее время неизбежно накроет и другие регионы. Единственным выходом в краткосрочной перспективе глава МЭА видит жёсткое управление спросом со стороны правительств: от внедрения удалённой работы до снижения скоростных лимитов на дорогах и прямой финансовой поддержки наиболее уязвимых слоёв населения.

Апрель будет гораздо хуже марта. Почему? Я объясню. Потому что в марте часть грузов — и нефти, и газа — уже покинула Ближний Восток до начала войны, и они всё ещё прибывают в порты, привозят нефть или СПГ. В марте мы всё ещё получали от этого выгоду. Но в апреле ничего этого не будет. Это означает, что даже по нашим скромным оценкам, потери нефти в апреле будут в два раза больше, чем в марте. Вдобавок к этому — СПГ и прочее. Таким образом, это отразится на инфляции, а затем, я думаю, замедлит экономический рост во многих странах, особенно в развивающихся, где нет твёрдой валюты — они могут оказаться в ещё более трудном положении. И мы вполне можем увидеть, что во многих странах скоро введут нормирование энергии.

В условиях нарастающего дефицита топлива МЭА переходит к режиму ручного управления глобальными рынками. Исполнительный директор организации подчеркнул, что агентство мониторит ситуацию в режиме 24/7 и готово к новым интервенциям, помимо уже осуществленного рекордного выброса 400 млн баррелей из стратегических резервов.

По словам Бироля, главной мишенью текущего кризиса стал не столько сырой ресурс, сколько нефтепродукты. Мир уже сталкивается с острой нехваткой авиакеросина и дизельного топлива. Этот дефицит, уже ощутимый в Азии, по прогнозам, накроет Европу в течение апреля или начала мая.

Анализируя реакцию ЕС, Фатих Бироль отмечает опасную медлительность европейских правительств. По его мнению, Европа слишком долго считала кризис «региональной проблемой Азии», забывая о глобальности энергетических рынков. Сегодня это привело к прямой конкуренции за спотовые объёмы газа: азиатские покупатели, лишённые поставок с Ближнего Востока, перекупают СПГ, традиционно предназначавшийся для европейских потребителей.

Глава МЭА выделил три причины, по которым возвращение к российскому газу невозможно и неоправданно:

1. Техническая: инфраструктура «Северных потоков» выведена из строя или не лицензирована.
2. Экономическая: при текущей привязке к ценам на нефть российский газ перестал быть дешёвым.
3. Стратегическая: Бироль настаивает, что повторение ошибки «чрезмерной зависимости», за которую Европа уже заплатила высокую цену, недопустимо.

При этом Бироль выразил серьёзную обеспокоенность социально-политическими последствиями: высокие счета за свет и газ могут стать «благодатной почвой» для усиления экстремистских настроений перед важными выборами в Европе. В связи с этим он призывает правительства к адресным и временным субсидиям для наиболее уязвимых слоёв населения.

Кризис доверия к газу

Одним из наиболее долгосрочных последствий текущего сбоя может стать крах репутации природного газа как «надёжного и доступного» топлива. События последних лет накладывают на отрасль длинную тень, заставляя потребителей сомневаться в гибкости этого ресурса.

Я думаю, что СПГ и газовая отрасль в целом могут понести некоторый репутационный ущерб. Почему я это говорю? Потому что газ представлялся — и справедливо — как надёжный, доступный и гибкий вариант. Но события 2022 года с российским газом и то, что происходит сегодня, на мой взгляд, могут бросить тень на газовую индустрию на долгое время. Поэтому газовой отрасли придётся усердно работать, чтобы доказать, что они по-прежнему надёжны, что они будут доступными и гибкими. Я думаю, некоторые виды топлива могут потерять часть доверия и имиджа из-за случившегося, и газовая отрасль может пострадать.

Подводя итог, глава МЭА прогнозирует, что нынешние потрясения приведут к фундаментальной перекройке мировой энергетической карты в ближайшие годы, где на смену старым фаворитам придут новые игроки и технологии.

Сценарии для Ближнего Востока: выживание против восстановления

Бироль проводит чёткую черту между странами региона. В «оптимистичном» сценарии такие гиганты, как Саудовская Аравия, ОАЭ и Кувейт, благодаря накопленным ресурсам, смогут восстановиться достаточно быстро. Однако для стран с низкой диверсификацией экономики ситуация близка к катастрофической.

В качестве примера глава МЭА приводит Ирак, где 90 % государственных доходов зависят от экспорта нефти. Падение выручки ставит под удар выплаты зарплат и пенсий для 15 миллионов человек. По мнению Бироля, региону в целом придется приложить колоссальные усилия, чтобы вернуть себе статус надёжного поставщика, который был серьёзно подорван.

Я бы сделал различие между такими странами, как Ирак, Ливан и Бахрейн — они пострадают больше всех. Другие страны — Саудовская Аравия, страны Персидского залива, Эмираты, Кувейт — восстановятся быстро. Позвольте привести в пример Ирак. В Ираке 90 % доходов правительства поступает от продажи нефти. Поэтому Ираку восстановиться будет гораздо сложнее, чем саудитам или эмиратцам. Так что… как и газовой отрасли в целом, странам Ближнего Востока придётся приложить много усилий, чтобы вернуть репутацию надёжного поставщика. Это может занять время, но в прошлом они творили чудеса, могут сделать это снова. Но я бы определённо разделял страны с меньшими возможностями, такие как Ирак, и все остальные.

Худший сценарий и уроки истории

Наибольшее опасение у МЭА вызывает сохранение блокады Ормузского пролива. Бироль называет это «худшим вариантом», который спровоцирует глобальную рецессию и загонит развивающиеся страны в спираль внешнего долга, аналогичную кризису 70-х.

Однако эксперт отмечает, что любой масштабный кризис рождает структурный ответ. Он напоминает, что именно шоки 1970-х годов подарили миру:

1. Мощный рывок атомной энергетики (40 % современных АЭС были построены как реакция на те события).
2. Стандарты топливной эффективности (потребление авто снизилось с 20 до 10 литров на 100 км).
3. Развитие добычи в Северном море, что сделало ту же Норвегию ключевым игроком.

Четыре столпа новой энергосистемы

В текущем кризисе Бироль ожидает ещё более радикальных изменений. По его прогнозам, мир ждёт:

• Ренессанс атома: возвращение интереса к традиционным АЭС и малым модульным реакторам.
• Электрификация транспорта: особенно активная в Азии.
• Ускорение ВИЭ: в связке с масштабным внедрением систем хранения (батарей).
• Угольный «откат»: временный, но заметный рост потребления угля в Китае и Индии как вынужденная реакция на запредельные цены на газ.

Сети — «ахиллесова пята» эры электричества

Фатих Бироль официально провозглашает наступление «эры электричества», подчёркивая, что спрос на электроэнергию растёт вдвое быстрее, чем общий спрос на энергию. Это обусловлено экспансией ИИ, дата-центров и электротранспорта.

Однако здесь кроется главный системный риск — критическое отставание электросетей. Бироль называет их «ахиллесовой пятой» нового времени. В прошлом году объём мощностей ВИЭ, простаивающих из-за невозможности подключения к сетям, в четыре раза превысил объём реально введённых в строй объектов.

Проблема сегодня не в строительстве электростанций — построить солнечную или ветровую станцию не так сложно. Трудность в том, что мир не справляется с темпами строительства сетей, — констатирует глава МЭА.

Бироль подчёркивает, что для привлечения капитала в сетевую инфраструктуру правительствам необходимо упростить процессы лицензирования и создать прозрачную инвестиционную базу. Кроме того, в условиях «электрифицированного мира» на первый план выходит вопрос кибербезопасности, так как энергосистема становится приоритетной мишенью для дестабилизации.

Три урока для Европы и гонка ИИ

Фатих Бироль подвёл неутешительные итоги энергетической политики ЕС последних десятилетий и обозначил контуры новой глобальной конкуренции, где главным призом станет дешёвое электричество. Так, глава МЭА выделил три фундаментальных просчёта, которые нанесли удар по конкурентоспособности европейской промышленности:

1. Газовая зависимость: ставка на одного поставщика (Россию) в критически важном секторе.
2. Отказ от атома: сокращение доли ядерной генерации с 33 % до 15 % за последние 25 лет. По мнению Бироля, для Франции решение снижать долю АЭС было равносильно «продаже Эйфелевой башни».
3. Потеря лидерства в технологиях: Европа была пионером в солнечной энергетике, но уступила инициативу Китаю, который сегодня контролирует производство панелей.

Батареи как «волшебная палочка»

Если бы у МЭА была возможность ускорить внедрение только одной технологии, Бироль выбрал бы аккумуляторные батареи. Именно они способны радикально изменить динамику ВИЭ и транспорта. Несмотря на доминирование Китая (компания CATL занимает около 40 % рынка), эксперт видит у Европы шанс на реванш за счёт новых передовых разработок, которые критически важны для экономической безопасности региона.

Это изменит динамику ВИЭ, изменит динамику транспортного сектора. Сегодня Европа отстаёт от Китая, но в области передовых батарей у Европы есть шанс вернуться. Я обсуждаю это с европейскими правительствами и вижу, что Европа сейчас рассматривает этот вариант — новые передовые технологии производства батарей, чтобы стать одним из лидеров. Я думаю, это пойдёт на пользу экономической безопасности и конкурентоспособности Европы.

Электрический ультиматум для автопрома

Глава МЭА приводит впечатляющие данные: всего за пять лет доля электромобилей (EV) в мировых продажах подскочила с 5 % до 25 %.

Я говорю о легковых авто, но если мы запишем подкаст через два года, мы будем говорить об электрогрузовиках. Они тоже скоро появятся. Я слежу за этим очень внимательно, Китай делает здесь большие успехи. Поэтому, на мой взгляд, в большинстве стран мира транспорт станет электрическим. В некоторых странах ситуация может отличаться — двигатели внутреннего сгорания могут сохраниться в частях Северной Америки, Латинской Америки, но глобально, глядя на крупнейшие рынки, особенно в Азии (включая развивающуюся Азию), я думаю, что электромобили будут проникать на рынки даже быстрее, чем ожидалось до этого кризиса.

Искусственный интеллект: битва за киловатты

Одним из самых ярких тезисов Бироля стала прямая связь между развитием ИИ и энергетикой. Эксперт подчеркнул: «Без электричества нет ИИ». Средний дата-центр потребляет столько же энергии, сколько город на 100 000 домохозяйств, и этот спрос должен удовлетворяться в режиме 24/7.

Здесь три главных игрока: США, Китай и Европа. Есть и другие, но эти трое — основные. И на мой взгляд, ИИ — это, пожалуй, самое значимое технологическое новшество человечества на сегодняшний день. И то, кто выиграет эту гонку, будет определяться двумя факторами. Первый — технология, «софтовая» часть. Второй — доступность и цена электричества. Возможно, как человек из энергетики, я слишком преувеличиваю, но если у вас нет большого количества электроэнергии, если она не дешёвая и если вы не можете обеспечить её быстро, то вы можете отстать от конкурентов. Страны, у которых много дешёвого электричества и которые способны быстро подвести его к дата-центрам, будут на несколько шагов впереди остальных. И я вижу, что Европе предстоит много работать именно над этой второй частью. С технологической частью всё в порядке, но с электричеством работать придётся, возможно, усерднее, чем США, и гораздо усерднее, чем Китаю.

Прогнозы и реальность: данные всегда побеждают?

Отвечая на вопросы о точности прогнозов МЭА, Бироль признал, что 10 лет назад агентство было излишне консервативно в оценках солнечной энергетики, не ожидая столь стремительного рывка Китая. Однако в остальном — замедление спроса на нефть, выход угля на плато и взлёт ВИЭ — сценарии агентства подтверждаются фактами.

Прежде всего, мы ежедневно получаем много критики от инвесторов и правительств. Некоторые люди говорят прямо противоположное — что мы слишком оптимистичны в отношении чистой энергии. И мне приятно слышать уравновешивающее мнение о том, что мы были слишком пессимистичны. Я думаю, сегодня мы даём верные оценки по солнцу, ветру, атому, нефти, газу — по всему. Мы не претендуем на то, чтобы всегда быть правыми во всём, мы просто выкладываем данные на стол. Если мы ошибаемся — мы признаём это и вносим изменения, если правы — не слишком это выпячиваем. Своим коллегам я всегда повторяю наш девиз: «Данные всегда побеждают». Иногда это требует времени, но, в конечном счете, данные всегда побеждают. Мы представляем данные и факты, а правительствам, инвесторам и промышленности — решать, — ответил глава МЭА.