Рынок газа: Китай может перейти на уголь, тайвань — в самой критической позиции

Изображение: fanjianhua/Freepik

Хотя цены не достигли экстремальных пиков 2022 года, рынок крайне нестабилен. Основная проблема сейчас — не физический дефицит газа в недрах, а уязвимость транспортных путей, в частности Ормузского пролива. Как отметила научный сотрудник Центра глобальной энергетической политики (CGEP) Колумбийского университета Анн-Софи Корбо в интервью Energy Window, азиатские страны зависят от этого маршрута гораздо сильнее Европы. При этом Тайвань находится в самом критическом положении, так как около трети импорта на остров идёт из этого региона. Рост спроса в КНР может замедлиться из-за высоких цен. Китай способен быстро переключиться с газа обратно на уголь в электроэнергетике, чтобы сбалансировать экономику. Дальнейшие перспективы глобального рынка остаются туманными. Ранее аналитики предсказывали избыток предложения и падение цен к 2027 году. Теперь эти прогнозы неактуальны — развитие отрасли и запуск новых мощностей напрямую зависят от сроков и исхода конфликта.

Мировые энергетические рынки продолжают реагировать на текущий конфликт на Ближнем Востоке: цены на СПГ, природный газ и нефть проявляют волатильность на фоне перебоев в поставках.

Мы наблюдаем рост цен, но не до тех уровней, которые были в 2022 году, когда цена большую часть времени держалась выше €100 за мегаватт-час. Мы начинаем замечать перенаправление некоторых партий грузов, в частности, из Европы в Азию, — отметила Анн-Софи Корбо.

В настоящее время через Ормузский пролив проходит объём СПГ, эквивалентный примерно 110 млрд кубометров. В основном это поставки из Катара, которые обычно идут в Азию: в такие страны, как Китай, Индия, Пакистан, Бангладеш, Япония, Корея и Тайвань. В Европу направляется чуть более 10 млн кубометров, но Азия является наиболее пострадавшим регионом, что, вероятно, и объясняет перенаправление грузов.

Мы слышали различные заявления со стороны администрации США о том, сможет ли военно-морской флот сопровождать суда или нет. Судовладельцы и экипажи будут ждать, чтобы понять, насколько это осуществимо. Это не так просто, потому что Ормузский пролив очень узкий, и по судам легко наносить удары. В Средиземном море российский танкер СПГ был атакован дроном. Это отдельный инцидент, но теперь мы знаем, что это означает на практике, и, конечно, никто этого не хочет.

Если закрытие Ормузского пролива затянется на длительный срок, реакция будет разной в зависимости от степени зависимости конкретных стран, отметила эксперт. Если смотреть на объёмы в абсолютном выражении, то больше всего пострадает Китай. Однако Корбо подчеркнула, что экономика Поднебесной может продемонстрировать устойчивость, так как китайский рынок относительно велик.

Речь идёт о 30 млрд куб. м из 443 млрд куб. м, так что это не так много. В Китае рост спроса на газ определяется государственной политикой, ценами на газ и экономической активностью. Пока цены на газ высоки, правительство может заявить: «Мы не очень-то хотим масштабного перехода с угля на газ в этом году», что должно сдержать рост спроса. Там есть потенциал для переключения с газа на уголь, особенно в секторе электрогенерации.

Ещё предстоит увидеть, как высокие цены на энергоносители — и на нефть, и на газ — на самом деле повлияют на мировой экономический рост, заметила эксперт. В таких странах, как Индия, Таиланд, Пакистан и Бангладеш, доступность цен станет огромной проблемой, так как все они сильно зависят от этих поставок СПГ. Особенно Пакистан.

Впрочем, Пакистан находился на интересной траектории: после кризиса 2022 года они стремились сократить зависимость от СПГ.

В то же время для такой страны, как Индия, являющейся очень крупным импортёром, около 60 % СПГ поступает именно из этого региона. Япония, Южная Корея и Тайвань, в первую очередь, вероятно, попытаются что-то предпринять со стороны спроса, особенно в электроэнергетике, переключившись на угольную генерацию.

Больше всего пострадает Тайвань. Около трети их СПГ поступало из этого региона. В Японии, вероятно, есть больше возможностей для адаптации, так как она гораздо меньше зависела от ближневосточного СПГ.

Всё это означает, что Европа, которая всерьёз рассчитывала на большие объёмы гибких поставок СПГ, вероятно, окажется в плохом положении, резюмировала Корбо.

Возможно, причина, по которой мы не видим взлёта цен на газ до заоблачных высот прямо сейчас, заключается в том, что грузы, отправленные из Катара около месяца назад, всё ещё прибывают в Европу и Азию. Но в конечном итоге мы начнём замечать, что Европе не хватает около 1 млрд куб. м в месяц. И тогда грузы пойдут в другие места.

Проблема в том, что мир вступает в период закачки, и очень важно заполнить хранилища, так как в Европе зимой спрос относительно высок. Эта закачка потенциально находится под угрозой, если Ормузский пролив будет закрыт на длительный период и, вдобавок к этому, пострадает инфраструктура.

Позвольте, однако, добавить, что нам повезло с относительно мягкой погодой в первые две недели марта в Европе, так что в целом темпы снижения запасов в хранилищах были не такими уж плохими.

При этом рынки находились в напряжённом состоянии ещё до начала конфликта, шли разговоры о возможном избытке СПГ. Наблюдалась тенденция к ребалансировке мирового рынка газа.

Цены всё ещё были выше тех, что мы имели в докризисный период (2015-2019 гг.); €20 за мегаватт-час в Европе были той нормой, к которой мы хотели вернуться. Перед началом кризиса цены были на уровне €30. Таким образом, рынок всё ещё был относительно дефицитным, особенно потому, что зима в Европе была обычной, а в других частях мира, таких как США и Северо-Восточная Азия, — очень холодной.

Однако, исходя из объёмов СПГ, ожидаемых в 2026 году и ещё больших в 2027-м, преобладало мнение, что к 2027 году (а возможно, уже в 2026-м) может начаться падение цен. Теперь же такие сценарии под вопросом. Рост предложения энергии в 2026 году будет намного ниже, чем ожидали аналитики ранее. Если кризис затянется, как отметила Корбо, может наступить момент, когда роста не будет вовсе.

Так что сейчас это большой вопрос: избыток СПГ «умер» или просто откладывается? Это во многом зависит от того, что будет происходить в Катаре.

Вызовы, созданные конфликтом, в долгосрочной перспективе действительно зависят от того, как закончится этот конфликт, подчеркнула эксперт. На данный момент игроки на Ближнем Востоке, которые расширяли свои горизонты, действительно зависят от завершения боевых действий.

Мы можем пытаться набросать множество сценариев, но в конечном счёте всё упирается в то, увидим ли мы ясное будущее для Ормузского пролива и какова будет продолжительность этого конфликта.