Allianz Trade: если ормузский пролив будет закрыт дольше 3 месяцев, мир вступит в полноценную рецессию

Изображение сгенерировано ИИ

Удары США и Израиля по Ирану спровоцировали рост цен на энергоносители, что одновременно замедляет рост ВВП и разгоняет инфляцию. Происходит структурный сдвиг от экономики «эффективности и свободной торговли» к системе «интервенционизма и стратегической автономии». Геополитика теперь — главный драйвер рынков. Как отмечается в экономическом прогнозе Allianz Trade на 2026-2027 годы «Туман войны», если закрытие Ормузского пролива продлится более 3 месяцев, мировая экономика скатится в рецессию. Наихудшие прогнозы у стран с дефицитом бюджета, текущего счёта и энергии. Центробанки вынуждены держать ставки высокими дольше, чем планировалось, чтобы не допустить дезакорения инфляционных ожиданий. Снижение ставок в США перенесено на 2027 год. Ожидается рост числа банкротств, особенно в энергоёмких отраслях и компаниях с большой долговой нагрузкой. Инвесторам рекомендуется проявлять предельную осторожность, отдавая предпочтение качественным активам с реальными денежными потоками и защитой от инфляции.

Удары США и Израиля по Ирану будут иметь последствия для энергетических рынков, стоимости перевозок, инфляционных рисков и финансовых условий — но всё зависит от того, как долго продлится конфликт и как далеко может зайти эскалация в отношении критически важной энергетической инфраструктуры. Судоходство через Ормузский пролив, через который проходит 25 % мировых потоков углеводородов, и перебои в добыче нефти в Персидском заливе остаются важнейшими каналами передачи шока. С точки зрения шока предложения энергии, на Ближний Восток приходится вдвое больше доли России по нефти (т.е. 20 % мировых поставок) и аналогичный показатель по газу (т.е. 5 % мировых поставок).

Для США и Европы аналитики Allianz Trade ожидают замедления роста, усиления инфляции, роста фискального давления и сложной ситуации для центральных банков. Мировой ВВП в 2026 году ожидается на уровне +2,6 % (прогноз снижен на –0,5 п.п.), инфляция в этом году составит 3,2 % в США и 3,0 % в еврозоне (прогнозы повышены на +0,7 п.п. и +1,1 п.п. соответственно), а рост торговли составит +1,5 % в 2026 году (снижен на –0,5 п.п.). Ожидается, что рост останется на уровне +2,1 % в США и +0,8 % в еврозоне, а дефициты останутся высокими: –7 % ВВП в США и –3,0 % в Европе, при этом возросшие затраты на обслуживание долга ограничивают возможности для поддержки.

Мировая торговля товарами, по прогнозам, в 2027 году восстановится до +2,7 % при условии прекращения блокировки Ормузского пролива. Однако в негативном сценарии рост торговли в 2026 году составит лишь +0,5 %, за чем последует рецессия в 2027 году со спадом до –0,9 %. Наиболее непосредственным тормозом для объёмов является физическая блокировка Ормузского пролива. Потоки через пролив составляют около 4 % мировой торговли.

Мы оцениваем, что в настоящее время заблокировано или серьёзно нарушено около 1,9 % мировых торговых потоков. Азия останется основным драйвером роста торговли, но на сильно замедленном уровне в 1 % (–0,8 п.п. к предыдущему году). Торговый рост Китая, Сингапура, Южной Кореи и Индии сократится примерно вдвое, а Япония столкнётся с прямым сокращением объёмов. В США экспорт также замедлится из-за неопределённости торговой политики и слабого внешнего спроса. По нашему мнению, открытие Ормузского пролива после прекращения огня почти наверняка будет постепенным. Первоначальные потоки сырья, вероятно, восстановятся лишь до 15-30 % от нормального уровня. Исторические прецеденты (ирано-иракская война 80-х, инцидент с Ever Given в 2021 году) подтверждают эту поэтапную динамику: полная нормализация требует времени на разминирование и восстановление доверия.

Ожидается, что цены на нефть будут колебаться в районе $80 за баррель к концу 2026 года после достижения рекордного максимума в первом квартале 2026 года на фоне геополитической нестабильности. ФРС, как ожидается, проигнорирует всплеск инфляции и сохранит паузу, лишь с одним снижением ставки в начале 2027 года. ЕЦБ, вероятно, пойдёт на повышение на +25 б.п., чтобы закрепить ожидания, а затем возьмёт паузу по мере ослабления роста. Оба центральных банка будут рассматривать шок как временный в базовом сценарии, но затяжное энергетическое давление вызовет более «ястребиную» реакцию.

Оценивая энергетическую уязвимость (цена и предложение), стратегические резервы и механизмы адаптации, мы выделяем группу стран с высокой степенью риска и ограниченным пространством для манёвра: Египет, Венгрия, Кения, Польша, Румыния, Тунис, Эфиопия, Иордания, Марокко, Пакистан и Бангладеш. Другая группа имеет высокую подверженность риску, но больше возможностей для противодействия шоку: Чили, Китай, Индия, Филиппины, Шри-Ланка, Тайвань, Таиланд и Турция.

Страны Персидского залива (ССАГПЗ) и Азия остаются наиболее подверженными риску, в то время как Китай всё же должен вырасти на +4,6 % в 2026 году. Стоит обратить внимание на экономики с «тройным дефицитом», сталкивающиеся с рисками рецессии, в то время как некоторые экспортёры сырьевых товаров выигрывают от диверсификации. Экономики с тройным дефицитом (сочетание фискального дефицита, дефицита текущего счёта и энергетического дефицита) особенно уязвимы к оттоку капитала, росту инфляции и рецессии.

Конфликт бьёт по всей экономике региона Ближнего Востока. Торговые потоки сократились из-за частичного закрытия Ормузского пролива. Туризм рухнул, а отъезд экспатриантов (составляющих более половины населения стран Персидского залива) ударит по потреблению. Такие города, как Дубай и Доха, чьи модели роста основаны на услугах и гостеприимстве, находятся в зоне наибольшего риска. Удары со стороны Ирана также нарушили работу на стройплощадках — ключевом двигателе роста региона.

Экономики стран Персидского залива сталкиваются с рисками в торговле, туризме и сфере недвижимости, несмотря на высокие финансовые резервы; аналитики пересмотрели прогноз их роста на –2,1 п.п. Для Азии импульс роста конца 2025 года в +0,2 п.п. был аннулирован. Латинская Америка относительно более защищена от шока: такие страны, как Аргентина, Бразилия и Мексика, извлекают выгоду из своего положения экспортёров сырья.

Наиболее уязвимы страны с «тройным дефицитом» (фискальным, текущего счёта и энергетическим). К ним относятся Бангладеш, Египет, Эфиопия, Иордания, Кения, Марокко, Пакистан, Польша, Румыния, Шри-Ланка и Тунис. Дополнительным риском для них является зависимость от денежных переводов из стран Персидского залива (в Непале они составляют 10 % ВВП, в Египте — 5,6 %, в Пакистане — 4,7 %).

Шок цен на удобрения — более медленный, но опасный канал. Сельскохозяйственные страны (Кения, Бангладеш, Индия) рискуют столкнуться с падением урожайности на 5-30 %, что подстегнёт продовольственную инфляцию и может вызвать политическую нестабильность.

Рост цен на энергоносители, металлы и удобрения создаёт шок предложения на фоне слабого спроса и высоких пошлин США, которые, как ожидается, будут колебаться на уровне около 10 %. Производители энергии и оборонный сектор выигрывают, в то время как энергоёмкие отрасли, транспорт и потребительский сектор сталкиваются с давлением на маржу. Ожидается, что ужесточение финансовых условий и слабый спрос приведут к росту числа банкротств в мире в 2026 году. Основными вызовами станут ухудшение потребительских настроений, ситуации на рынках труда и покупательной способности в условиях высоких цен на топливо и продовольствие.

Рынки капитала: закладывают в цену опасения геополитической стагфляции. С момента начала конфликта на Ближнем Востоке инвесторы решительно перешли в режим стагфляционного ухода от рисков. Кривые доходности выросли и сгладились (короткий конец: +50-90 б.п.; длинный конец: +40-70 б.п.), так как рынки учитывают краткосрочный всплеск инфляции и, как следствие, «ястребиную» реакцию центробанков (ожидаемые к концу года ставки ФРС и ЕЦБ выросли на 60 б.п. и 90 б.п.). В то же время зарубежный спрос, похоже, смягчается, так как центробанки развивающихся стран расходуют валютные резервы для стабилизации слабеющих валют и финансирования возросшего импорта нефти и газа.

Опасения по поводу роста отражаются в широких потерях на рынках акций (США: –8 %; Европа: –10 %; развивающиеся рынки: –12 %) и выраженном бегстве в главный защитный актив: наличный доллар США (+2,5 % по средневзвешенному курсу). Даже золото отступило (–13 %), нивелировав свой предыдущий исключительный рост и столкнувшись с давлением продаж со стороны стран, использующих сбережения для оплаты энергоносителей. Кредитные спреды расширились лишь умеренно (+13 б.п. для европейских облигаций инвестиционного уровня; +26 б.п. для высокодоходных), что в целом соответствует предыдущим геополитическим шокам.

Важно отметить, что рынки всё ещё не ожидают структурной смены режима: долгосрочные инфляционные ожидания остаются стабильными (5y5y), а фьючерсы на нефть на декабрь на $30 ниже текущей цены. Наш базовый сценарий в целом совпадает с этим взглядом: предполагая, что конфликт и перебои в энергоснабжении утихнут в течение трёх месяцев, мы ожидаем широкомасштабного восстановления рынков активов в течение года (10-летние облигации США: 4,5 %, Германии: 2,8 %, S&P500: +6 %, Eurostoxx: +5 %). Однако в краткосрочной перспективе дальнейшая волатильность и новые рыночные экстремумы остаются вероятными.

Прогноз рисков на 2026-2027 годы следует рассматривать через призму структурной смены режима к новому мировому порядку — менее основанному на правилах и более движимому силой и влиянием. Парадигма эффективности, опирающаяся на свободную торговлю и оптимизированные цепочки поставок, уступает место системе, формируемой интервенционизмом, геополитикой и стратегической автономией. Торговля всё чаще используется как оружие через пошлины, экспортный контроль и санкции. Волатильность перестаёт быть эпизодической и становится структурной чертой.

В рамках этой развивающейся модели базовый сценарий имеет вероятность 45 %, а баланс рисков явно смещён в сторону ухудшения. Неупорядоченная коррекция оценок в сфере ИИ может спровоцировать более широкий пересмотр цен на акции, в то время как сохраняющийся высокий фискальный дефицит в крупных странах рискует перерасти в шоки доверия. Параллельно с этим возобновившееся давление дедолларизации может выступить дестабилизирующим усилителем.

Ситуация может ухудшиться, прежде чем пойдёт на лад: обострение конфликта вызовет стагфляционную рецессию. Опасайтесь цепной реакции. В нашем негативном сценарии длительное закрытие Ормузского пролива (дольше 3 месяцев) усилит экономический шок: нефть временно взлетит до $180/барр., а газ — до €200/МВт·ч, прежде чем снизиться до 85 долл./барр. и €65/МВт·ч к концу года из-за разрушения спроса. Мировая экономика будет ввергнута в стагфляционный режим: еврозона впадёт в техническую рецессию (годовой рост +0,2 %), а экономика США значительно замедлится на два года из-за вторичных эффектов, так как сильная коррекция фондового рынка ударит по потребителю.

Ожидается, что инфляция значительно вырастет во 2-3 кварталах 2026 года. В еврозоне аналитики ожидают пика общей инфляции на уровне +3,4 % во втором квартале, а в США — +3,7 %. В Великобритании инфляция достигнет пика позже (4 % в третьем квартале) из-за резкого повышения предельных цен на коммунальные услуги в июле. При условии снижения цен на энергию во втором квартале, к 2027 году инфляция должна приблизиться к целевому уровню в 2 %.

При негативном сценарии инфляция достигнет пика в 4,6 % в еврозоне и 4,9 % в США, что вынудит центробанки к более агрессивному ужесточению политики, несмотря на экономический спад (ЕЦБ: три повышения, ФРС: два повышения). Для рынков капитала это означает явный режим ухода от рисков: рост доходностей (10-летние облигации США до 5,7 %, Германии до 3,7 %), резкие коррекции акций с максимальной просадкой –30 % в Европе и –25 % в США, а также существенное расширение кредитных спредов наряду с укреплением доллара и ростом ликвидного стресса. В этом сценарии доминирует нелинейная динамика: шоки потребительского доверия, принудительное сокращение долговой нагрузки и стресс на частных рынках усилят макроэкономический спад.

Корпоративный сектор: кризис за кризисом

Война в Иране вызвала сырьевой шок. Почти полное закрытие Ормузского пролива убрало с рынка до 20 млн баррелей нефти в сутки (около 1/5 мировых потоков).

Победители: нефтедобывающие компании (вне Персидского залива), экспортёры СПГ, оборонная промышленность.

Проигравшие: авиакомпании (рост цен на авиакеросин выше $100/барр.), судоходство (избыток мощностей не даёт поднять фрахт), химическая промышленность.

Особое внимание — секторам удобрений и гелия. Катар обеспечивает 1/3 мировых поставок гелия (и более 2/3 для Китая и Южной Кореи). Гелий критичен для полупроводников и медицины, но у индустрии есть буферы в виде запасов в США.

Мировое количество банкротств вырастет минимум на +5 % в 2026 году. В Еврозоне рост составит +2,5 %, в США — +8,6 %. В зоне риска — энергоёмкие отрасли (транспорт, металлургия), компании с высокой долговой нагрузкой и сектора, зависимые от потребительского кредита (автопром, техсектор, недвижимость). Чем дольше продлится конфликт, тем мрачнее прогноз по банкротствам. В худшем сценарии рост числа банкротств в США может превысить +13 %.

Государственные облигации Европы и валюта

Тренду на сближение доходностей европейских гособлигаций брошен вызов. Спреды относительно германских облигаций заметно расширились. Итальянские BTP пострадали больше, чем французские OAT, так как рынки учитывали высокую зависимость Италии от рисков по природному газу.

Мы прогнозируем спред BTP–Bund на уровне 80 б.п. на 2026-2027 годы. Спред OAT–Bund, по нашим оценкам, вырастет до 90 б.п. в 2026 году перед президентскими выборами, после чего вернётся к 70 б.п. в 2027 году.

Евро растерял часть своего роста после начала войны с Ираном, что подчеркнуло роль доллара США как надёжного актива-убежища. Курс EUR/USD отступил с максимума 1,20 в конце января до 1,14 в марте.

Мы ожидаем, что спрос на доллар останется стабильным в течение года на фоне геополитической неопределённости, хотя в долгосрочной перспективе наш базовый сценарий предполагает его постепенное ослабление.

Частные рынки: ориентация в тумане

Прямые инвестиции — ценность заблокирована, выплаты под вопросом. Сектор сталкивается с проблемой выплат, которая ещё не решена. Фонды выкупа удерживают рекордные $3,8 трлн нереализованной стоимости, а сроки владения активами растянулись до семи лет. Шоки инфляции и торговой политики бьют по портфельным компаниям. Тем не менее, фундаментально этот класс активов остаётся надёжным: разрешение конфликта на Ближнем Востоке существенно улучшит ситуацию с выходами из активов и восстановит уверенность в сделках M&A.

Частный долг: доходность привлекательна, но есть риски. Структура с плавающей ставкой даёт преимущество в условиях «ястребиной» политики центробанков. Однако текущая стагфляционная среда создаёт проблемы для заёмщиков с высокой долговой нагрузкой. Маржа компаний сокращается из-за роста затрат на энергию, а стоимость рефинансирования растёт. С учётом того, что в 2027-2029 годах наступит срок погашения долга на сумму $1,2 трлн, предстоящий вызов по рефинансированию будет значительным.

Инфраструктура — структурный победитель. Этот класс активов лучше всего защищён благодаря регулируемым тарифам и контрактам, привязанным к инфляции. Особо выделяются дата-центры: их доля в инфраструктурном капитале выросла с мизерной в 2020 году до 28 % в 2025 году, что отражает революцию спроса на электроэнергию из-за ИИ. Энергетическая безопасность стала ещё более актуальной, что создаёт долгосрочные попутные ветры для модернизации сетей и цифровой инфраструктуры.

Сектор недвижимости находится в одной из самых сложных ситуаций за десятилетие. Офисный сектор сталкивается с сочетанием циклического спада и структурных изменений. Удалённая работа сократила потребность в площадях, а ИИ становится дополнительным фактором: ожидается, что штаты корпораций сократятся на 11 % в ближайшие три года, что приведёт к дальнейшему снижению спроса на офисы. Вне офисного сектора ситуация лучше: многоквартирные дома выигрывают от дефицита предложения, а дата-центры обеспечивают структурный спрос, связанный с ИИ.