Юнктад: блокировка ормузского пролива приведёт к продовольственному кризису

Изображение сгенерировано ИИ

Аналитики ЮНКТАД предупреждают: ситуация в Ормузском проливе — это не просто региональный конфликт, а триггер глобального кризиса стоимости жизни, который требует скоординированного международного вмешательства для деэскалации и защиты торговых путей. Конференция ООН по торговле и развитию в своём экстренном отчёте за март 2026 года приходят к выводу, что мир столкнулся с беспрецедентным системным шоком. Эксперты фиксируют падение трафика в проливе на 97 % при том, что современная мировая экономика не имеет мгновенных альтернатив этому маршруту. Через водный коридор проходит 25 % всей морской торговли нефтью и 1/3 торговли удобрениями, его блокировка автоматически создаёт глобальный дефицит ресурсов, который невозможно быстро компенсировать за счёт других регионов. Аналитики подчёркивают, что энергетический шок может обернуться продовольственным кризисом. Главный риск эксперты видят в сельском хозяйстве. Поскольку газ является основным сырьём для удобрений, их стоимость взлетела вслед за энергоносителями. Самый тревожный вывод касается развивающихся экономик. Авторы доклада предупреждают, что для стран с высоким уровнем долга этот кризис может стать «точкой невозврата», так как у них нет финансовой «подушки», чтобы закупать подорожавшие вдвое удобрения и топливо. А удорожание займов лишает правительства возможности субсидировать цены на продукты для населения.

Ормузский пролив является одним из наиболее критически важных морских путей в мире: через него проходит около четверти всей мировой морской торговли нефтью, а также значительные объёмы сжиженного природного газа и удобрений. Текущая военная эскалация в регионе нарушила судоходные потоки через этот узкий проход. Возникающий в результате «эффект домино» выходит далеко за пределы региона, затрагивая энергетические рынки, морской транспорт и глобальные цепочки поставок, говорится в экстренном отчёте ЮНКТАД «Нарушения в Ормузском проливе: последствия для мировой торговли и развития».

Аналогичные последствия наблюдались во время недавних глобальных потрясений, включая пандемию COVID-19 и начало конфликта на Украине, которые показали, как перебои в энергетике, транспорте и поставках сельскохозяйственного сырья могут распространяться по взаимосвязанным рынкам. Нынешний шок происходит в то время, когда многие развивающиеся страны с трудом обслуживают свой долг, сталкиваются с сокращением бюджетного пространства и ограниченными возможностями по поглощению новых ценовых скачков. Хотя общие глобальные экономические последствия будут зависеть от продолжительности и масштаба сбоев, ситуация подчёркивает важность постоянного мониторинга, особенно в части последствий для уязвимых экономик.

За неделю до начала конфликта через Ормузский пролив проходило 38 % всей мировой морской торговли сырой нефтью и 29 % сжиженного нефтяного газа (LPG). Существенна роль пролива и в поставках других ресурсов: на него приходится 19 % мирового экспорта сжиженного природного газа (LNG) и столько же нефтепродуктов, а также 13 % химикатов (включая удобрения). Общий объём транспортировки нефти в 2024 году составлял около 20 млн баррелей в сутки, что эквивалентно четверти всей мировой морской торговли этим сырьём.

Доля мирового объёма морской торговли, проходящей через Ормузский пролив, за неделю до конфликта, %

Источник: ЮНКТАД, на основе данных, предоставленных Clarksons Research, 2026

Если в феврале 2026 года среднесуточное количество проходов судов через пролив составляло 129, а пиковые значения достигали 141, то с началом эскалации 27 февраля началось резкое падение. К 9 марта количество ежедневных транзитов сократилось всего до 4, что означает колоссальный обвал активности на 97 %.

Общее количество ежедневных транзитов судов через Ормузский пролив

Источник: ЮНКТАД, на основе данных, предоставленных исследовательской сетью Clarksons Research Shipping Intelligence Network

Как показывают данные ЮНКТАД, основным пострадавшим регионом является Азия. Именно туда направляется подавляющее большинство энергоресурсов, проходящих через пролив: 84 % всей сырой нефти (что составляет 14,3 млн баррелей в сутки) и 83 % сжиженного природного газа (10,4 млрд куб. футов в сутки). Доля Европы значительно скромнее — всего 5 % по нефти и 13 % по СПГ. Таким образом текущий сбой представляет собой прежде всего угрозу энергетической безопасности азиатских экономик, хотя последствия ощутит весь мир.

Цена на нефть подскочила на 27 %, достигнув отметки $91,8/барр. Ещё более драматичная ситуация наблюдается в газовом секторе: стоимость СПГ взлетела на 74 %, составив €55,8 за мегаватт-час.

Ежедневные цены на нефть и газ, 1 января 2024 г. — 9 марта 2026 г.

Источник: ЮНКТАД, на основе данных LSEG Data & Analytics

Взаимосвязь между энергетическим кризисом, продовольственной безопасностью и устойчивостью беднейших экономик

Ормузский пролив является ключевым звеном в глобальной цепочке поставок минеральных удобрений: через этот путь проходит одна треть всей мировой морской торговли данной продукцией. В 2024 году объём морских перевозок удобрений из региона Персидского залива составил 16 млн тонн. Структура этого потока критически важна для мирового сельского хозяйства: 67 % приходится на мочевину (Urea), 20 % — на диаммонийфосфат (DAP) и 9 % — на моноаммонийфосфат (MAP). Блокировка этого маршрута фактически лишает мировой рынок доступа к колоссальному объёму азотных и фосфорных подкормок.

Исторические данные за период с 1990 по 2026 год подтверждают жёсткую зависимость между стоимостью природного газа и ценами на азотные удобрения, такими как карбамид (мочевина) и диаммонийфосфат. Газ является основным сырьём для производства азотных удобрений, и любой всплеск индекса цен на газ неизбежно провоцирует удорожание агрохимии. Аналитики отметили, что текущий скачок цен в марте 2026 года сопоставим по своей остроте с шоками периода пандемии и начала 2022 года. Это создаёт ситуацию, при которой высокая стоимость энергии автоматически транслируется в рост себестоимости сельхозпроизводства.

Ежемесячный индекс цен на природный газ и цены на отдельные азотные удобрения, январь 1990 г. — февраль 2026 г.

Источник: ЮНКТАД, на основе данных Всемирного банка (розовый лист)

Динамика мировых цен на нефть и продовольствие выявляет устойчивый синхронный тренд. Рост цен на энергоносители влияет на продовольственный индекс по двум направлениям: через прямое увеличение транспортных расходов и через удорожание производственных мощностей в АПК. Текущая эскалация уже привела к заметному росту цен на еду, повторяя сценарии кризисов 2008, 2011 и 2022 годов. Для мировой экономики это означает неизбежное усиление инфляционного давления и угрозу снижения покупательной способности домохозяйств во всём мире.

Ежемесячный индекс цен на продовольствие и цены на нефть, январь 1990 г. — февраль 2026 г.

Источник: ЮНКТАД, на основе индекса цен на продовольствие ФАО и данных Всемирного банка (розовый лист)

Нарушение логистики в регионе Персидского залива наносит наиболее болезненный удар по наименее развитым и развивающимся странам, чья продовольственная безопасность напрямую зависит от импорта удобрений через этот маршрут. Так, Судан получает из этого региона 54 % всех ввозимых морем удобрений, Шри-Ланка — 36 %, Танзания — 31 %, а Сомали — 30 %. Учитывая их ограниченные финансовые возможности и отсутствие альтернативных поставщиков, прекращение поставок из пролива ставит под угрозу посевные кампании и грозит гуманитарным кризисом в этих регионах.

Доля удобрений, импортируемых морским путём и поступающих из региона Персидского залива в 2024 году

Источник: Управление ООН по торговле и развитию, на основе неопубликованной подробной версии данных ЮНКТАД о морской торговле

Глобальный инфляционный шок

Рынок морских перевозок нефти и нефтепродуктов демонстрирует вертикальный взлёт индексов Baltic Exchange. С начала эскалации 27 февраля 2026 года индекс для «грязных» танкеров (BDTI), перевозящих сырую нефть, подскочил на 54 %, а индекс для «чистых» танкеров (BCTI), задействованных в перевозке продуктов переработки, вырос на 72 %. Текущие значения достигают исторических максимумов, сопоставимых лишь с пиками 2004-2005 годов (война США и союзников против Ирака) и начала 2022 года. Такая динамика свидетельствует о резком дефиците доступного тоннажа и необходимости закладывать в стоимость логистики экстремальные операционные риски.

Кризис в проливе мгновенно отразился на стоимости бункеровки в крупнейших хабах, например таких как Сингапур. Всего за полторы недели с 27 февраля по 9 марта 2026 года цены на судовое топливо выросли практически вдвое: низкосернистое топливо (Low sulphur) подорожало на 99 %, достигнув $1020 за тонну, а высокосернистое (High sulphur) — на 100 %, до $874 за тонну. Столь резкое удорожание основного операционного расхода судовладельцев создаёт мощный инфляционный импульс, который будет переложен на конечную стоимость всех товаров, перевозимых морем.

Военная эскалация привела к тому, что страхование судов превратилось в одну из наиболее затратных статей расходов. Согласно данным Lloyd’s List и Kpler, страховые издержки для сверхкрупных танкеров типа VLCC в ближневосточном регионе приобрели запретительный характер. Рост премии на 300 % фактически означает введение «военного налога» в размере $1 млн за каждый проход через пролив, что делает транспортировку сырой нефти критически дорогой. До кризиса типичная премия за военный риск для судна составляла около $250 000 за рейс.

Геополитическая нестабильность спровоцировала немедленную реакцию на долговых рынках, выразившуюся в росте доходности суверенных облигаций стран Ближнего Востока. Наиболее ощутимый удар пришёлся по Ираку, где доходность выросла на 0,64 процентных пункта, достигнув 7,1 %. В Бахрейне показатель поднялся до 7,0 %. Даже наиболее стабильные экономики, такие как Саудовская Аравия, ОАЭ и Кувейт, столкнулись с ростом доходностей на 0,26-0,28 п.п. Это удорожание обслуживания госдолга ограничивает бюджетные возможности стран региона именно в тот момент, когда им требуются ресурсы для смягчения последствий экономического шока.

Доходность облигаций (1 января 2026 г. — 9 марта 2026 г.) и её рост после военной эскалации (27 февраля 2026 г. — 9 марта 2026 г.)

Источник: ЮНКТАД, на основе данных LSEG Data & Analytics
Примечание. Ливанские облигации исключены, поскольку по ним был объявлен дефолт. Доходность относится к облигациям с фиксированным купоном в иностранной валюте (доллары США, евро и иены). Облигации со сроком погашения менее одного года исключены.

Ключевые последствия и факторы

Уязвимость транспортных узлов: Перебои в Ормузском проливе подчёркивают чувствительность критически важных морских путей к геополитической напряжённости и их способность передавать шоковые импульсы по цепочкам поставок и товарным рынкам.

Снижение рисков: Уменьшение рисков для мировой торговли и развития (включая экологические риски) требует деэскалации и обеспечения безопасности морского транспорта, портов, моряков и другой гражданской инфраструктуры при сохранении безопасных торговых коридоров в соответствии с международным правом и свободой судоходства.

Масштаб влияния: Экономические последствия — как в глобальном масштабе, так и для региона — будут зависеть от продолжительности, интенсивности и географического охвата напряжённости. Постоянный мониторинг необходим для оценки развивающихся рисков и их потенциального воздействия.

Социально-экономические последствия для развивающихся стран: Многие развивающиеся страны уже сталкиваются с тяжёлым бременем обслуживания долга и ограниченным доступом к финансированию. В этом контексте рост цен на энергоносители, транспорт и продукты питания может истощить государственные финансы и усилить нагрузку на бюджеты домохозяйств. Это потенциально усиливает экономическое и социальное давление, осложняя прогресс на пути к устойчивому развитию, особенно в странах, сильно зависящих от импорта энергии, удобрений и основных продуктов питания, резюмировали авторы отчёта.