Тайна капитала в бедных странах

THE TENGE продолжает рубрику выходного дня, посвящённую выдающимся экономистам, чьи идеи сформировали фундамент современной экономической науки и продолжают влиять на подходы к анализу рынков, предпринимательства, институтов и экономической политики. В предыдущем выпуске мы рассматривали вклад Роджера Майерсона. Сегодня в центре внимания — Эрнандо де Сото.

Эрнандо де Сото — перуанский экономист, один из наиболее известных исследователей неформальной экономики, прав собственности и институциональных основ капитализма. Его работы показывают, что проблема бедных экономик заключается не только в дефиците капитала, инвестиций или технологий, но и в слабости правовой системы, которая не позволяет миллионам людей превратить имеющиеся активы в полноценный экономический ресурс.

Концепция «мертвого капитала»

Одной из центральных идей Эрнандо де Сото стала концепция «мёртвого капитала». Под этим понятием он понимал активы, которые существуют физически, имеют реальную экономическую ценность для их владельцев, но не могут полноценно работать в рыночной системе из-за отсутствия официального юридического статуса. Речь идёт, прежде всего, о земле, жилье, небольших предприятиях, торговых точках, мастерских, складах, оборудовании и других формах имущества, которыми люди фактически пользуются, но которые не оформлены в признанной государством правовой системе.

На первый взгляд, бедность в развивающихся странах часто объясняют нехваткой капитала. По его мнению, значительная часть населения бедных стран не лишена активов как таковых. Люди строят дома, обрабатывают землю, открывают небольшие магазины, занимаются ремеслом, перевозками, торговлей и услугами. Проблема заключается в том, эти активы часто существуют вне формальной экономики. Они могут быть признаны соседями, местным сообществом или неформальными соглашениями, но не закреплены в официальных реестрах, кадастрах и документах собственности.

Именно поэтому такое имущество де Сото называл «мёртвым капиталом». Оно имеет потребительскую стоимость, то есть в доме можно жить, землю можно обрабатывать, в мастерской можно производить товары, а торговая точка может приносить доход. Но у него отсутствует полноценная капитальная функция. Его сложно использовать как залог для банковского кредита, невозможно свободно продать через официальный рынок, трудно передать по наследству без споров, почти невозможно объединить с другими активами или использовать для привлечения инвестиций. Иными словами, актив существует, но не способен создавать новые экономические возможности в том масштабе, в каком это происходит в развитых странах.

В этом состоит ключевое отличие между простым владением имуществом и капиталом. Дом сам по себе — это физический объект. Но дом, зарегистрированный в правовой системе, становится экономическим инструментом. Он получает юридическое описание, рыночную оценку, документально подтвержденного владельца, возможность быть предметом сделки, залога, страхования или наследования. В развитой экономике собственность включена в широкую сеть правовых и финансовых отношений. Именно эта сеть превращает имущество в капитал.

Де Сото считал, что в бедных странах значительная часть активов не может пройти этот путь превращения. Например, человек может десятилетиями жить в доме, построенном на участке, который фактически принадлежит его семье, но юридически не зарегистрирован. С точки зрения повседневной жизни это жильё является его собственностью. Но с точки зрения банка, суда, инвестора или государства такой актив может быть почти невидимым. Его нельзя надёжно использовать как обеспечение, потому что право собственности не подтверждено. Его сложнее продать, потому что покупатель несёт юридические риски, труднее передать детям, потому что в отсутствие документов возникают споры и неопределённость.

В результате экономика теряет огромный потенциальный ресурс. Миллионы людей владеют активами, но эти активы остаются замкнутыми в локальном и неформальном обороте. Они обслуживают текущие потребности, но не становятся базой для масштабирования бизнеса, доступа к кредитам, инвестиций и роста производительности. С точки зрения де Сото, это одна из причин, почему капитализм в развитых странах работает как система расширения возможностей, а в развивающихся странах часто остаётся доступным только для узкой группы людей, имеющих доступ к юридически оформленной собственности.

Формальное оформление собственности само по себе не гарантирует автоматического экономического рывка. Даже если человек получает документы на дом или землю, банк не обязательно выдаст ему кредит, если у него нестабильные доходы, слабая кредитная история или высокий риск неплатежа. Кроме того, в условиях слабых институтов формализация может сопровождаться новыми издержками: налоговой нагрузкой, коррупционными требованиями или риском потери имущества в пользу более сильных игроков. Поэтому идея «мёртвого капитала» наиболее эффективна не как отдельная мера, а как часть более широкой институциональной реформы.

Неформальная экономика

В традиционном восприятии теневой сектор часто рассматривается как пространство нарушения закона, уклонения от налогов и слабого государственного контроля. Однако де Сото показал, что неформальная экономика во многих развивающихся странах возникает не только из-за желания бизнеса избегать правил, а прежде всего, как рациональная реакция людей на чрезмерно сложные, дорогие и недоступные формальные институты.

Если законная экономическая деятельность требует слишком больших затрат, значительная часть населения будет вынуждена работать вне официальной системы. Для малого предпринимателя, уличного торговца, ремесленника, владельца небольшой мастерской или семейного бизнеса регистрация может быть не просто формальной процедурой, а серьёзным барьером. Когда для открытия легального предприятия нужно пройти множество инстанций, собрать десятки документов, заплатить пошлины, дождаться разрешений и столкнуться с бюрократической неопределённостью, неформальный сектор становится не столько выбором, сколько способом выживания.

В случае, если государство создаёт правила, которые понятны и доступны только крупным компаниям, юридически грамотным участникам рынка или людям с административными связями, то значительная часть экономики оказывается вытесненной за пределы официального поля. В такой ситуации бедные и малые предприниматели не отказываются от рынка — они создают собственные неформальные правила, основанные на доверии, личных связях, локальной репутации и устных договорённостях.

Именно поэтому де Сото рассматривал неформальную экономику не только как проблему, но и как доказательство высокой предпринимательской активности общества. Люди торгуют, строят, производят, оказывают услуги, создают рабочие места и обеспечивают себя доходом даже в условиях слабых институтов. Но эта активность остаётся ограниченной, потому что она не имеет полноценной правовой защиты. Неформальный предприниматель может зарабатывать, но ему труднее масштабировать бизнес, получить кредит, заключить официальный контракт, защитить права в суде или привлечь инвестора.

В этом смысле неформальная экономика имеет двойственную природу. С одной стороны, она позволяет людям адаптироваться к слабости государства и зарабатывать там, где формальный сектор для них закрыт. С другой стороны, она фиксирует экономику на низком уровне производительности. Неформальный бизнес обычно остаётся малым, уязвимым и зависимым от личных отношений. Он редко инвестирует в долгосрочное развитие, потому что не имеет гарантий защиты собственности и контрактов. К тоже же ограничен в доступе к банковскому финансированию, государственным программам, официальным рынкам сбыта и крупным цепочкам поставок.

Борьба с неформальной экономикой не должна сводиться исключительно к штрафам, проверкам и усилению контроля. Если причины неформальности лежат в завышенных административных барьерах, то репрессивные меры могут лишь ухудшить положение малого бизнеса и усилить недоверие к государству. Гораздо более эффективный путь — сделать формальную экономику доступной, через упрощение регистрации бизнеса, сокращение количества разрешительных процедур, снизить стоимость легализации, обеспечить понятные налоговые режимы, защиту собственности и прочие меры.

Предприниматель выйдет из тени не тогда, когда государство просто усилит давление, а тогда, когда официальный статус начнёт давать ему больше преимуществ, чем издержек. Если легализация открывает доступ к кредитам, защите прав, крупным клиентам, инфраструктуре, государственным закупкам и возможностям роста, у бизнеса появляется экономическая мотивация стать частью формальной системы. К тому же, если официальный статус означает только налоги, проверки, отчётность и коррупционные риски, то неформальность остаётся рациональной стратегией.

Институциональное включение как путь к развитию

Устойчивое экономическое развитие невозможно без институционального включения широких слоёв населения в формальную экономику. В его логике бедность развивающихся стран объясняется не только нехваткой капитала, технологий или иностранных инвестиций. Не менее важная проблема заключается в том, что значительная часть населения фактически находится за пределами официальных правовых и финансовых институтов. Под институциональным включением де Сото фактически понимал создание такой системы правил, при которой обычный человек или малый предприниматель может легально владеть активами, регистрировать бизнес, заключать контракты, получать кредит, защищать свои права в суде и участвовать в официальном экономическом обороте.

Традиционно развитие бедных стран часто связывали с притоком внешней помощи, строительством инфраструктуры, индустриализацией или макроэкономической стабилизацией. Однако, если большая часть населения не имеет доступа к формальной системе собственности, правосудия, кредитования и предпринимательства, то экономический рост остаётся узким и неравномерным. Он концентрируется в руках тех, кто уже встроен в официальную систему, тогда как малый бизнес и бедные слои населения продолжают работать в параллельной, неформальной экономике.

Именно поэтому де Сото рассматривал права собственности, реестры, кадастры, суды, регистрацию бизнеса и исполнение контрактов не как технические элементы бюрократии, а как фундаментальные механизмы развития. Например, если человек владеет домом или земельным участком, но его право собственности не признано государством, этот актив остаётся ограниченным в использовании. Он может обеспечивать жильё или текущий доход, но не становится полноценным инструментом накопления капитала. Если же право собственности оформлено, защищено и признано финансовой системой, актив получает новую экономическую функцию.

Та же логика применима к малому бизнесу. Неформальный предприниматель может вести торговлю или оказывать услуги, но без регистрации он ограничен в доступе к банковскому кредиту, государственным программам, крупным клиентам, поставщикам и судебной защите. Его бизнес остаётся уязвимым и чаще всего не может выйти за пределы малого масштаба. Институциональное включение позволяет такому предпринимателю перейти из режима выживания в режим развития формализовать деятельность, накапливать деловую репутацию, строить кредитную историю, заключать долгосрочные контракты и расширять производство.

В этом подходе особенно важна связь между институтами и доверием. Экономические агенты готовы инвестировать, брать кредиты, заключать долгосрочные договоры и расширять бизнес только тогда, когда они уверены, что их права будут защищены. Если собственность можно оспорить, договор не исполняется, суды работают непредсказуемо, а взаимодействие с государством связано с коррупционными рисками, предприниматели предпочитают оставаться малыми, гибкими и неформальными, то впоследствии это снижает производительность всей экономики.