BACK TO 1970’s? Череда шоков закрепляет высокие инфляционные ожидания — прогноз JPM

Изображение: Gerd Altmann/Pixabay

Геополитические конфликты и распад «бесшовной глобализации» становятся структурным фактором мировой экономики, подчёркивают авторы отчёта Mid-Year Outlook 2026 от J.P. Morgan. Одним из главных рисков названы узкие точки мировой экономики — Ормузский пролив и Тайвань. Любой серьёзный сбой в этих регионах способен вызвать глобальный экономический шок. Европа рассматривается как наиболее уязвимый развитый регион из-за дорогой энергии, слабой производительности, высокого госдолга и политической фрагментации. При этом США и Китай остаются главными центрами силы и технологий. Развивающиеся рынки, напротив, могут выиграть от новой мировой конфигурации. Особенно выделяются страны с ресурсной базой, редкоземельными металлами, энергетикой и производственными цепочками. Отдельно позитивно оцениваются Латинская Америка, страны Персидского залива и Восточная Азия. Инфляция, по мнению аналитиков, перестала быть временным явлением. Мир может столкнуться с повторением логики 1970-х годов: череда энергетических и геополитических шоков постепенно закрепляет высокие инфляционные ожидания. Традиционная модель портфеля «60/40» (акции + облигации) больше не считается достаточно устойчивой. J.P. Morgan рекомендует шире использовать реальные активы: сырьё, инфраструктуру, недвижимость, золото и альтернативные стратегии, включая хедж-фонды. Искусственный интеллект рассматривается как главный долгосрочный драйвер роста мировой экономики. Китай, несмотря на давление Запада, оценивается как потенциальный бенефициар AI-цикла благодаря дешёвой энергии, масштабным инвестициям, большому числу STEM-специалистов и быстрому внедрению технологий.

Аналитики J.P. Morgan считают, что инфляция останется более высокой и волатильной, чем в допандемийный период, а геополитические кризисы станут постоянным источником экономических шоков. При этом искусственный интеллект рассматривается как потенциальный источник нового глобального инвестиционного суперцикла, способного повысить производительность и изменить структуру мировой экономики. В инвестиционном плане авторы отчёта рекомендуют смещаться в сторону реальных активов, инфраструктуры, оборонного сектора, отдельных развивающихся рынков и компаний, выигрывающих от AI и новой индустриальной политики.

Мировая экономика входит в новую эпоху, где ключевыми силами становятся искусственный интеллект, геополитическая фрагментация и устойчиво более высокая инфляция. Авторы отчёта считают, что именно эти три фактора будут определять динамику рынков, структуру глобальной экономики и инвестиционные стратегии в ближайшие годы. Главный вывод — прежняя модель глобализации и низкой инфляции постепенно уходит в прошлое.

Глобальная фрагментация усилилась из-за конфликтов на Ближнем Востоке, в Восточной Европе и стратегического противостояния США и Китая. Энергетический шок, вызванный закрытием Ормузского пролива, показал уязвимость мировой экономики: нефть и газ остаются критически важными для глобального роста. Одновременно рынки всё сильнее зависят от узких технологических и сырьевых цепочек поставок, особенно в сфере полупроводников и редкоземельных металлов.

Одним из крупнейших рисков авторы называют Тайвань. Компания TSMC производит более 90 % самых современных полупроводников мира, и любой конфликт вокруг острова способен вызвать глобальный экономический кризис. Потенциальная блокада Тайваня может привести к резкому падению мирового ВВП, нарушению поставок электроники и масштабному шоку для технологического сектора.

Европа остаётся наиболее уязвимым крупным регионом из-за дорогой энергии, высокого госдолга, слабого роста производительности и политических ограничений. В то же время США и Китай всё активнее перестраивают мировую экономику под собственные интересы через промышленную политику, субсидии, экспортный контроль и борьбу за технологическое лидерство. Это приводит к формированию двух конкурирующих экономических экосистем.

Инфляция, по мнению авторов, перестала быть временным явлением. После пандемии мировая экономика столкнулась с серией последовательных шоков — от войны в Украине до энергетического кризиса и торговых ограничений. В результате инфляция может закрепиться на более высоком уровне, чем до COVID-19, а традиционный портфель «60/40» (акции и облигации) становится менее устойчивым к кризисам.

При этом искусственный интеллект рассматривается как главный долгосрочный драйвер роста мировой экономики. Несмотря на опасения по поводу безработицы и перегрева рынка, авторы считают, что ИИ способен повысить производительность, увеличить корпоративные прибыли и создать новые отрасли. Особенно выделяется Китай, который сочетает масштабные инвестиции в ИИ, дешёвую электроэнергию, огромный кадровый потенциал и быстрое внедрение технологий.

На этом фоне авторы считают перспективными развивающиеся рынки, сырьевые активы, инфраструктуру, оборонный сектор и компании, связанные с ИИ. Главная идея отчёта заключается в том, что мир становится менее стабильным, но именно эта нестабильность создаёт новые инвестиционные возможности для долгосрочных инвесторов.

Мы давно утверждаем, что геополитические потрясения, какими бы разрушительными они ни были с точки зрения человеческих жертв и как бы они ни приковывали внимание инвесторов, обычно наносят ограниченный долгосрочный ущерб диверсифицированным инвестиционным портфелям. Эта оценка остаётся в силе, особенно когда конфликт не нарушает существенно поставки энергоносителей. Хотя конфликт на Ближнем Востоке несёт в себе явные понижательные риски, мы считаем, что рынки обоснованно восстанавливаются, несмотря на продолжающиеся перебои в поставках энергии. Мы полагаем, что риски смещены в сторону разрешения как геополитического конфликта, так и рыночной волатильности, поскольку политики в США и Китае имеют общее желание сохранять цены на энергоносители на низком уровне.

Аналитики отмечают, что падение S&P 500 после обострения на Ближнем Востоке снизило мультипликатор P/E ниже 20x при растущих прогнозах прибыли. Скачок индекса VIX выше 30 исторически сигнализирует о высокой вероятности положительной доходности (в среднем 12,4 % за полгода). Эксперты видят в этом окно возможностей для наращивания позиций в акциях США, особенно в сегменте малой и средней капитализации. Экономисты констатируют фундаментальный сдвиг: глобальная фрагментация заставляет лидеров стран жертвовать низкой стоимостью ради внутренней устойчивости. Этот процесс сопровождается ростом госдефицитов и фискальным активизмом. Для долгосрочной адаптации к новому режиму авторы предлагают пять ключевых тактик:

• Ставка на развивающиеся рынки (EM): Период застоя EM завершён. В 2026 году ожидается рост корпоративных прибылей на 46 % при привлекательной оценке (P/E 11,8x). Особый интерес представляют Тайвань и Корея как центры цепочек ИИ и полупроводников.
• Инвестиции в безопасность: Глобальная переориентация на оборону создаёт предсказуемый поток выручки для оборонных компаний на десятилетие вперёд. Венчурный капитал в этой сфере удвоил свою долю, а инвестиции в автономные системы выросли на 143 %.
• Приоритет «национальным чемпионам»: В условиях разделения мира на блоки прибыль концентрируется у стратегически важных компаний (энергетика, инфраструктура, технологии), чьи ожидания по прибыли с начала года уже удвоились.
• Валютная и инфляционная диверсификация: Расширение суверенных дефицитов усиливает волатильность валют. Экономисты рекомендуют выделять от 3 % до 6 % портфеля в золото для защиты от рисков.
• Избирательность в Европе и Китае: Эксперты отдают предпочтение частным рынкам Европы в сегментах инфраструктуры и обороны. В Китае фокус смещён на сектор ИИ, однако для масштабных вложений требуется более решительная господдержка частного бизнеса.

Инфляция как новый режим

Экономисты констатируют переход к новому режиму волатильной инфляции, который значительно превосходит риски допандемийного периода. С начала десятилетия потребительские цены в США выросли более чем на 25 %, тогда как инструменты с фиксированной доходностью принесли лишь 6 %. Аналитики предупреждают, что череда «разовых» шоков — от пандемии до конфликтов на Ближнем Востоке — постепенно превращает инфляционное давление в новую норму, вынуждая инвесторов пересматривать классические модели сохранения капитала.

Существует серьёзный риск повторения сценария 1970-х годов, когда инфляционные ожидания закрепились в зарплатах и контрактах. Современные драйверы — реармaментация, промышленная политика и создание инфраструктуры ИИ — делают государство и корпорации менее чувствительными к ценам, что поддерживает устойчивый спрос. Эксперты также указывают на дремлющий риск в виде $16 трлн неиспользованного капитала в недвижимости США: существенное снижение ипотечных ставок может спровоцировать инфляционную волну потребления, которую будет трудно сдержать.

В 1970-х государственные расходы по принципу «пушки и масло» столкнулись с уже перегретой экономикой. Сегодня создание инфраструктуры для ИИ, перевооружение и промышленная политика всё чаще рассматриваются как стратегическая необходимость, что делает правительства и гиперскейлеров потенциально менее чувствительными к ценам. Это может поддерживать устойчивый спрос, даже если некоторые затраты взлетают до небес. Ещё одна параллель: ограничения предложения. Высокая ресурсоёмкость экономики США в 1970-х годах усиливала эффект сырьевых шоков во всех отраслях. Сегодняшний дефицит предложения выглядит иначе, но может быть столь же связывающим. Критически важные ресурсы, включая мощности электросетей и специализированное оборудование, могут стать «узкими местами», раздувающими инфляцию. За последний год цена на узлы печатных плат взлетела на 80 %.

В то же время аналитики видят дезинфляционные факторы, способные противостоять росту цен. К ним относятся избыток мощностей в Китае, ведущий к дефляции экспортных товаров, и нормализация рынка труда, где угроза автоматизации через ИИ сдерживает требования по росту зарплат. Прогнозы также указывают на устойчивое замедление инфляции в сфере жилья до 3 % в годовом исчислении к началу 2026 года благодаря восстановлению предложения на рынке недвижимости и росту числа свободных вакансий в аренде.

Для защиты портфелей в этом нестабильном режиме эксперты рекомендуют отходить от избыточных позиций в наличных и переходить к активному управлению. Стратеги предлагают включать до 5 % реальных активов — сырьевых товаров, инфраструктуры и недвижимости — которые генерируют устойчивые к инфляции денежные потоки. Кроме того, рекомендуется использовать макро-хедж-фонды и стратегии относительной стоимости, которые исторически показывают устойчивость в периоды высокой корреляции акций и облигаций.

ИИ: возможности и потрясения

Эксперты рассматривают искусственный интеллект как мощную дезинфляционную силу, способную радикально снизить стоимость экспертизы и поднять производительность. Несмотря на опасения «максималистов» по поводу массовой безработицы (прогнозы Anthropic допускают до 20 % потерь рабочих мест) и краха бизнес-моделей SaaS, аналитики считают текущий пессимизм избыточным. Данные рынка труда пока не подтверждают масштабного вытеснения: ИИ эффективно автоматизирует отдельные задачи, но не заменяет знаниевых работников полностью, а лишь 0,25 % увольнений в 2025 году были официально связаны с внедрением технологий.

Мы видим всё больше доказательств того, что модели ИИ способны выполнять сложные задачи в автономном режиме. Наступает «эра агентов». Одна из последних моделей Anthropic, Opus 4.6, может выполнять итеративные задачи, на которые у эксперта-человека ушло бы более 12 часов. Ещё в декабре 2025 года топовые модели не справлялись с задачами длиннее 6 часов. Серьёзным испытанием для темы ИИ станет календарь IPO. Летом SpaceX, вероятно, выйдет на рынок с крупнейшим публичным предложением акций в истории. Также есть шансы на выход Anthropic и OpenAI до 2027 года. Мы считаем, что текущий нарратив вокруг суперцикла ИИ стал слишком пессимистичным. Легче увидеть, что технология разрушит, чем представить будущее, которое она сделает возможным. Подобно электричеству или компьютерам в прошлом, ИИ сейчас устраняет ограничение «конечной экспертизы».

Инвестиционный цикл ИИ остаётся мощным драйвером глобального ВВП: совокупные капзатраты пяти крупнейших гиперскейлеров к концу 2026 года могут превысить $650 млрд. Однако аналитики указывают на изменение профиля техгигантов — переход к капиталоёмкой модели строительства дата-центров снижает их свободный денежный поток и заставляет рынок дисконтировать их стоимость. В долгосрочной перспективе ИИ может катализировать бум производительности, сопоставимый с 1990-ми годами, что позволит ФРС удерживать более низкие ставки, а правительствам — стабилизировать отношение госдолга к ВВП за счёт ускорения экономического роста. Компании, уже внедрившие ИИ, демонстрируют маржу на уровне 17 % против 13 % у конкурентов. Экономисты подчёркивают: технологические переходы всегда сопровождаются «созидательным разрушением», но итоговые выгоды для экономики и доходов корпораций исторически перевешивают потери отдельных секторов.

Для капитализации этих трендов стратеги рекомендуют диверсифицированный подход: фокус на производителях чипов и сетевого оборудования, а также на энергетической инфраструктуре (генерация и хранение), так как дефицит мощностей электросетей становится главным узким местом. Помимо гиперскейлеров, торгующихся с дисконтом, интерес представляют частные рынки и сфера «физического ИИ». В качестве хеджа аналитики предлагают использовать облигации и акции за пределами США, которые менее чувствительны к возможной коррекции в технологическом секторе.