Мэа: рынок технологий чистой энергии вырастет до $3 трлн к 2035

Изображение: Freepik

Мировая экономика переходит от эпохи «торговли ресурсами» к эпохе «торговли технологиями и производственными мощностями». Как прогнозируют аналитики Международного энергетического агентства, к 2035 году мировая рыночная стоимость ключевых технологий чистой энергии (солнечные панели, ветрогенераторы, аккумуляторы, тепловые насосы и электромобили) вырастет до $3 трлн. Это фактически превращает сектор чистой энергетики в новый «глобальный сырьевой рынок», сопоставимый по масштабам с рынком сырой нефти в 2025 году. При этом львиную долю (около 75 %) этого гигантского рынка заберут на себя электромобили. Несмотря на агрессивную промышленную политику США, Индии и ЕС, до конца текущего десятилетия не ожидается радикальных изменений в диверсификации цепочек поставок. Китай сохранит контроль над 60-95 % мощностей на ключевых этапах производства, особенно в переработке минералов и производстве компонентов. Любой сбой в экспорте из Китая будет обходиться мировой экономике в десятки миллиардов долларов ежемесячно, что делает энергобезопасность стран-импортёров крайне уязвимой. Конкурентоспособность в производстве материалов с нулевыми выбросами будет зависеть не от близости к рынкам сбыта, а от доступа к сверхдешёвой возобновляемой энергии.

Внедрение многих технологий, видов топлива и материалов в сфере чистой энергетики быстро растёт, однако меняющаяся политика, экономические условия и технологический прогресс создают неопределённость в отношении их перспектив и экономического потенциала. На этом фоне отчёт МЭА «Перспективы энергетических технологий» (Energy Technology Perspectives, ETP) призван оценить ситуацию, чтобы помочь лицам, принимающим решения, ориентироваться в условиях неопределённости, так как неверная оценка момента грозит напрасной тратой капитала или потерей темпа.

Внедрение технологий чистой энергии растёт во всех сценариях МЭА, но степень увеличения рыночной стоимости будет зависеть от политического курса. Совокупная мировая рыночная стоимость технологий чистой энергии росла в среднем на 20 % в год за последнее десятилетие и к 2025 году достигла почти $1,2 трлн.

В Сценарии текущей политики (CPS) мировая рыночная стоимость растёт медленнее всего, но всё же удваивается примерно до $2 трлн к 2035 году, что сопоставимо с объёмом мирового рынка сырой нефти в 2025 году. В Сценарии заявленной политики (STEPS) рыночная стоимость оказывается выше — почти $3 трлн к 2035 году, поскольку более масштабное внедрение компенсирует дополнительное снижение затрат. Электромобили к 2035 году станут безусловно крупнейшим рынком технологий чистой энергии, на долю которых во всех сценариях будет приходиться около трёх четвертей общей рыночной стоимости.

Существует множество возможностей для роста сегмента топлива с низким уровнем выбросов, особенно тех видов, которые могут напрямую использоваться в существующей инфраструктуре. В ряде сегментов — в частности, в легковом транспорте — топливо с низким уровнем выбросов конкурирует не только с ископаемым топливом, но и со всё более активным использованием электроэнергии. Тем не менее, среднесрочные перспективы роста остаются обнадёживающими: рыночная стоимость такого топлива значительно вырастет как в CPS, так и в STEPS — с примерно $215 млрд в 2025 году до примерно $390 млрд в 2035 году, что эквивалентно примерно 20 % совокупного рынка дизельного топлива и бензина, используемых на транспорте. Около 60 % этого роста приходится на расширение рынков относительно зрелых видов биотоплива, таких как биометан, биоэтанол и биодизель. Увеличение использования более дорогостоящих видов топлива, всё ещё находящихся на низком уровне проникновения на рынок (например, экологически чистое авиационное топливо и другие виды топлива на основе водорода), потребует более решительной политической поддержки.

Рыночные перспективы материалов с низким и близким к нулю уровнем выбросов крайне неопределённы, так как ценовые надбавки к стоимости производства остаются высокими. Ожидается, что в большинстве регионов в течение следующего десятилетия такие технологии, как цементные печи с системами улавливания углерода и сталеплавильные печи на электролизном водороде, будут стоить значительно дороже своих традиционных аналогов. Таким образом, перспективы материалов с почти нулевым уровнем выбросов сильно зависят от политической поддержки: рыночная стоимость стали, цемента, алюминия и аммиака с почти нулевым уровнем выбросов к 2035 году достигнет $5 млрд в сценарии CPS и $20 млрд в сценарии STEPS.

Наблюдается ощутимый прогресс в энергетических технологиях, находящихся сегодня на разных стадиях развития

Положительные рыночные перспективы технологий чистой энергии, лежащих в основе «эпохи электричества», изначально определялись политикой, но сейчас всё чаще диктуются ценовой конкурентоспособностью. Снижение затрат на многие технологии, такие как солнечные фотоэлектрические панели (ФЭ), аккумуляторы, электромобили или тепловые насосы, стало возможным благодаря их модульности и массовому производству, в то время как для других — например, атомной или геотермальной энергетики — ключевым фактором стали технологические инновации. Около 80 % мировой солнечной и ветровой генерации сейчас осуществляется при более низких приведённых затратах (LCOE), чем на угле или газе, что способствует резкому росту вводимых мировых мощностей.

Цены на аккумуляторы упали на 75 % за последнее десятилетие, что подстегнуло продажи электромобилей и позволило увеличить долю переменной возобновляемой энергии в электроснабжении. На некоторых развивающихся рынках аккумуляторные электромобили становятся дешевле в покупке, чем сопоставимые автомобили с двигателем внутреннего сгорания. Будущие темпы внедрения этих технологий зависят от политической поддержки, направленной на развитие рынков и преодоление узких мест в инфраструктуре.

Имеются свидетельства прогресса — хотя и менее стабильного — для технологий, находящихся на ранней стадии внедрения, и этот процесс идёт быстрее, чем думают многие. Производство водорода с низким уровнем выбросов, улавливание, использование и хранение углерода (CCUS), а также производство материалов с почти нулевым уровнем выбросов обычно представляют собой крупные инженерные проекты, масштабирование и снижение стоимости которых зависят от государственной поддержки. Прежняя высокая уверенность инвесторов и политические амбиции в последнее время ослабли, однако возможности для роста сохраняются. Мировые инвестиции в производство водорода с низким уровнем выбросов выросли почти до $8 млрд в 2025 году (рост на 80 % в годовом исчислении), а ожидаемый рост развёртывания электролизёров до 2030 года аналогичен расширению, которое наблюдалось в период начала бурного роста солнечной энергетики. Что касается CCUS, средние ежегодные инвестиции выросли более чем в 15 раз с 2020 года и превысят $5 млрд в 2025 году; при этом несколько знаковых проектов достигли стадии принятия окончательного инвестиционного решения (FID), хотя почти 90 % анонсированных проектов ещё не прошли этот рубеж. С 2020 года заявленные новые мощности по производству стали с почти нулевым уровнем выбросов (105 млн тонн, около 5 % от сегодняшнего объёма производства) примерно вдвое превысили добавленные традиционные мощности, но только 5 % из них достигли стадии FID.

Технологии на ранних стадиях разработки или имеющие применение вне энергетики привлекают широкое внимание, но их жизнеспособность в реальных условиях и эффект ещё предстоит доказать. Стартапы, разрабатывающие такие технологии, как термоядерный синтез, твердотельное охлаждение, электролиз железной руды, производство традиционного цемента без известняка или прямое электрохимическое производство аммиака, сейчас привлекают всё больше инвестиций. Однако они всё ещё находятся на низких уровнях технологической готовности и сталкиваются с существенными техническими и стоимостными барьерами.

Маловероятно, что они достигнут значительных рыночных долей в течение десятилетия; однако в случае успеха они могут вызвать глубокие трансформации, и к середине века эти доли рынка могут исчисляться триллионами долларов. В 2025 году было побито несколько технических рекордов в области термоядерного синтеза, и в сектор хлынул венчурный капитал, однако сроки коммерциализации и стоимость технологий остаются крайне неопределёнными. Снижение стоимости вычислений, увеличение объёма данных и технические прорывы позволили возможностям ИИ ускорить инновации в энергетике, но масштабы его реального влияния ещё только предстоит оценить.

Производство и торговля энергетическими технологиями демонстрируют устойчивость к изменениям в промышленной и торговой политике

Многие правительства занимают всё более оборонительную позицию в торговле технологиями чистой энергии, стремясь защитить отечественную промышленность от иностранной конкуренции и предполагаемой недобросовестной практики. Первые свидетельства влияния повышения тарифов в 2025 году указывают на череду краткосрочных корректировок со стороны производителей, включая досрочные отгрузки, отсрочку инвестиций, создание предупредительных запасов и замедление некоторых торговых потоков. Тем не менее, из всего мирового валового импорта технологий чистой энергии в 2025 году лишь около 15 % пришлось на страны, которые в настоящее время вводят существенно более высокие тарифы.

Хотя ожидается, что повышение тарифов и пошлин окажет повышательное давление на средние производственные и импортные затраты, в 2025 году это влияние во многих случаях частично компенсировалось падением цен на сырьевые товары, замещением импорта субсидируемым внутренним производством и другими изменениями в структуре торговли. Более того, влияние тарифов на конечные потребительские расходы зависит от продукта: один и тот же тариф на готовое изделие (например, электромобиль) имеет больший эффект, чем на компонент системы (например, солнечные фотоэлектрические модули), на долю которых обычно приходится около 10-15 % стоимости бытовой крышной солнечной установки во многих странах с развитой экономикой.

Торговля продолжает играть центральную роль в перспективах производства ключевых технологий чистой энергии, несмотря на недавнее повышение тарифов. В сценарии STEPS мировая стоимость чистой торговли этими технологиями вырастет более чем вдвое — с $290 млрд в 2025 году до $620 млрд к 2035 году. Китай остаётся крупнейшим экспортёром с огромным отрывом: стоимость его чистого экспорта вырастет до $375 млрд в 2035 году (последняя цифра эквивалентна примерно 10 % сегодняшнего общего объёма экспорта товаров страны).

Дальнейшие меры промышленной и торговой политики в ответ на растущий экспорт электромобилей (EV) из Китая — оцениваемый в $50 млрд в 2025 году — всё чаще перенаправляют их на новые рынки. Если в 2020 году на долю развивающихся экономик приходилось менее 5 % экспорта китайских электромобилей, то сейчас — почти 40 %. Прогнозируется, что в странах Центральной и Южной Америки китайские электромобили в среднем составят около половины всех продаж EV в сценарии STEPS к 2035 году. В Европейском союзе сохранение существующих компенсационных пошлин помогает предотвратить значительный рост доли китайского импорта в продажах электромобилей в регионе выше текущего уровня (около 20 %) вплоть до 2035 года. Тем не менее, учитывая размер рынка, регион становится крупнейшим источником роста экспорта китайских электромобилей в абсолютном выражении. Китай остаётся крупнейшим в мире экспортёром EV в сценарии STEPS до 2035 года, при этом объём экспорта вырастет почти в шесть раз. Североамериканский рынок в этом сценарии остаётся фактически закрытым для импорта китайских электромобилей.

Промышленная и торговая политика, введённая в США и Индии, стимулирует развитие последующих этапов производства солнечных фотоэлектрических панелей внутри этих стран, хотя Китай остаётся крупнейшим производителем на всех этапах цепочки поставок. Индия демонстрирует наибольший рост доли в мировом производстве в сценарии STEPS — с 3 % в 2024 году до более чем 10 % к 2035 году, и к 2030 году становится чистым экспортёром модулей. Существующая политика и снижение спроса в Соединённых Штатах приведут к почти полной самообеспеченности к 2030 году в сценарии STEPS. В Европейском союзе Закон о промышленности с нулевым чистым выбросом (Net-Zero Industry Act) перешёл в стадию реализации, однако установленные в нём цели не сопровождаются систематической финансовой поддержкой внутренних инвестиций. Это отражается в ограниченном количестве объявлений о создании новых мощностей по производству солнечных фотоэлектрических систем и в невыполнении поставленных целей в сценарии STEPS.

Концентрация в цепочках поставок технологий чистой энергии остаётся источником уязвимости

Анализ показывает, что производство за пределами крупнейшего экспортёра технологий чистой энергии в принципе могло бы удовлетворить большую часть совокупного спроса в этих странах, но в каждой цепочке поставок есть слабые звенья. В каждой из проанализированных ключевых цепочек поставок есть как минимум один этап, на котором менее четверти спроса за пределами Китая может быть покрыто поставками из-за пределов Китая, что создаёт риски для устойчивости всей цепочки. Благодаря производственным мощностям Китая, на долю страны приходится 60-85 % мощностей по ключевым цепочкам поставок, а на некоторых этапах производства — более 95 %. Экономические последствия сбоя будут различными для каждой цепочки и технологии.

Например, каждый месяц прекращения экспорта компонентов аккумуляторов из Китая приведёт к оценочным потерям продукции заводов по производству электромобилей в других странах на сумму $17 млрд, причём более половины этих потерь придётся на предприятия в Европейском союзе. Каждый месяц перебоев в китайском экспорте компонентов для солнечной энергетики будет означать, что заводы по производству солнечных модулей за пределами Китая потеряют продукцию на сумму около $1 млрд, при этом более 40 % пострадавших мощностей находятся в Юго-Восточной Азии и Индии.

Концентрация цепочек поставок особенно остра в переработке металлов и минералов, а также на промежуточных этапах производства. Мощностей по переработке металлов и минералов за пределами Китая достаточно для таких материалов, как сталь и медь, но их далеко не хватает для большинства критически важных минералов.

Особенно страдают редкоземельные элементы для магнитов, используемые в ветроэнергетических установках и электромобилях, а также во многих других технологиях — от дронов до дата-центров, — так как в их очистке доминирует Китай. Уязвимости, связанные с такой зависимостью, стали очевидны, когда Китай недавно объявил об ограничениях на экспорт этих элементов. На основе заявленных производственных и горнодобывающих проектов, а также прогнозируемых рыночных тенденций в сценарии STEPS, серьёзных изменений в диверсификации цепочек поставок технологий чистой энергии до 2030 года, скорее всего, не произойдёт.

Влияние китайских компаний-производителей технологий чистой энергии выходит за пределы страны. На долю китайских фирм приходится значительная часть производственных мощностей, расположенных за пределами Китая в солнечной фотоэлектрической промышленности. Напротив, доля китайской собственности в мощностях по производству аккумуляторов за пределами Китая остаётся ограниченной (5 %), но ожидается, что к 2030 году она вырастет примерно до одной четверти, исходя из проектов, находящихся в стадии строительства или принятия FID. Зависимости в цепочке поставок распространяются и на ИТ-системы; растущая цифровизация влечёт за собой подверженность новым, эволюционирующим рискам кибербезопасности, которые могут затронуть системы управления энергетическими технологиями, а вместе с ними и целые распределительные сети.

Нынешняя волна инвестиций в производство технологий чистой энергии спадает — будущая траектория инвестиций будет определяться усилиями по диверсификации цепочек поставок. Мировые инвестиции в производство ключевых технологий чистой энергии немного снизились — чуть менее $200 млрд в 2024 году по сравнению с пиком в $220 млрд в 2023 году; ожидается, что к концу 2025 года плавное снижение продолжится.

Инвестиции в производство большинства технологий в сценариях STEPS и CPS не вернутся к уровням, достигнутым за последние 2 года, вплоть до 2035 года. Во многом это связано с избытком существующих производственных мощностей по сравнению с текущим спросом на солнечные фотопанели и аккумуляторы, а также с тем, что рост инвестиций для удовлетворения будущего спроса на EV компенсируется сокращением инвестиций в другие технологии. Продолжающиеся инвестиции в производство в сценарии STEPS в значительной степени обусловлены усилиями по диверсификации цепочек поставок: например, совокупная доля ЕС и США в мировых инвестициях в производство чистых технологий вырастет с менее чем 25 % в 2024 году до более чем 35 % в среднем в период 2031-2035 годов.

Если не принять меры, промышленная конкурентоспособность может стать камнем преткновения для достижения целей энергетической и экономической политики

В производстве технологий чистой энергии факторы, определяющие промышленную конкурентоспособность, различаются в зависимости от цепочки поставок. Конкурентное преимущество Китая и низкие затраты отражают десятилетия накопленных преимуществ, включая инновации, крупносерийное производство, эффективность изготовления, квалифицированную рабочую силу, интегрированные цепочки поставок и доступ к дешёвым ресурсам и труду — всё это подкрепляется последовательной политической и финансовой поддержкой.

Во всех рассматриваемых цепочках поставок существуют возможности для сокращения ценового разрыва с Китаем по мере накопления опыта в других странах и за счёт непрерывных инноваций. Для аккумуляторов более высокая эффективность производства обеспечивает более 40 % разницы в стоимости между Китаем и Европой. Различия в стоимости энергии и труда составляют значительную долю ценового разрыва с Европой на этапах, требующих больших затрат энергии и труда, таких как начальные этапы производства солнечных фотопанелей (65 % разрыва) и производство лопастей ветрогенераторов (75 %). Производство электролизёров ещё нигде не налажено в массовом масштабе, и здесь существует компромисс между низкой стоимостью производства, эффективностью и долговечностью, что означает, что производство в странах с развитой экономикой всё ещё может быть конкурентоспособным.

В таких отраслях начального цикла, как производство стали, алюминия и химикатов, затраты на электроэнергию остаются критически важными для конкурентоспособности производства материалов с почти нулевым уровнем выбросов. Затраты на энергию могут составлять более двух третей от общих производственных затрат в этих отраслях; для технологий с почти нулевым уровнем выбросов расходы на энергию могут быть в несколько раз выше.

Последствия этого весьма глубоки: например, во время мирового энергетического кризиса 2022 года объёмы производства в этих отраслях в Европейском союзе резко упали. Напротив, с начала 2020-х годов доступ к дешёвому сланцевому газу в США значительно увеличил их долю в мировом экспорте нефтехимического сырья и продукции.

Низкая стоимость возобновляемых источников энергии может в будущем сделать производство стали на основе водорода конкурентоспособным по сравнению с традиционными технологиями при соблюдении определённых условий в некоторых крупных странах-производителях стали, таких как США, Китай и Индия. В других странах, таких как страны Европы и Япония, более высокие цены означают, что производственные затраты останутся на 50-80 % выше, чем где-либо ещё, что превышает региональные различия для традиционного производства стали. Однако перенос производства железа в регионы с конкурентоспособными возобновляемыми источниками энергии может сократить эти различия в стоимости до 30-40 % при ограниченном влиянии на рабочие места.

Чтобы соответствовать моменту, странам необходимо определить свои сильные стороны, делать на них ставку и искать возможности стратегического партнёрства для повышения промышленной конкурентоспособности. В то время как отрасли последующих этапов (downstream) обычно создают больше прямой добавленной стоимости для экономики, стратегические отрасли начального цикла (upstream) являются источником косвенного создания стоимости и имеют решающее значение для многих секторов помимо энергетики, включая оборону.

Необходимо соблюдать баланс между собственным производством и импортом технологий и материалов; то, как сложится этот баланс, зависит от относительной стратегической важности этих отраслей. Некоторые развивающиеся рынки с особенно низкой стоимостью энергии — например, на Ближнем Востоке или в Северной Африке — могут достичь производственных затрат в энергоёмких процессах даже ниже, чем в Китае.

Производство солнечных модулей в ЕС с использованием импортных пластин из Северной Африки может стоить почти на 20 % дешевле, чем производство модуля, полностью изготовленного в ЕС. Индия, Юго-Восточная Азия и Ближний Восток могли бы, в принципе, производить поликремний и пластины по ценам, сопоставимым с китайскими, а в Юго-Восточной Азии уже имеются производственные мощности для этих товаров. Для ветряных турбин производство в Европе при импорте компонентов из Индии может стоить всего на 15 % дороже, чем производство турбин в Китае, что сокращает разрыв в стоимости производства между Европой и Китаем на 75 %. Стратегическое сотрудничество между странами на конкретных этапах цепочки поставок может снизить затраты и повысить диверсификацию.