Ghi-2026: Узбекистан вошёл в топ-24 стран с низким уровнем голода, прогресс в Казахстане замедлился

Изображение: Magnific

Казахстан занял 31-е место в мировом рейтинге Global Hunger Index 2026 с баллом 6,0, уступив в Центральной Азии только Узбекистану. Гуманитарная организация Welthungerhilfe (WHH) ежегодно публикует исследование с глобальными, региональными и национальными данными. Соседняя республика улучшила показатель до менее 5,0 баллов, попав в список 24-х стран с самым низким уровнем голода в мире. Несмотря на долгосрочное улучшение с 2000 года (11,9 балла), с 2018 года прогресс нашей страны практически остановился, так как общие успехи в снижении недоедания населения (ниже 2,5 %) и детской смертности (0,9 %) сопровождаются ухудшением показателей детского питания: за последние годы выросла доля детей до пяти лет с задержкой роста (до 7,9 % в 2024 году) и истощением (до 4,6 %). В целом, глобальный индекс голода 2026 года зафиксировал ухудшение мировой продовольственной безопасности: мировой показатель вырос с 17,6 в 2018 году до 18,1. С 2018 года ухудшились три из четырёх компонентов индекса — недоедание, задержка роста и истощение у детей, тогда как детская смертность продолжила незначительно снижаться; голод усилился в 32 странах. В восьми странах — Бурунди, Чаде, ДР Конго, Мадагаскаре, Сомали, Южном Судане, Судане и Йемене — ситуация оценивается как тревожная, ещё в 36 странах — как серьёзная. Основные причины кризиса — вооружённые конфликты, климатические потрясения, неурожаи, рост цен на продовольствие и сокращение международного финансирования гуманитарной помощи. Наиболее тяжёлая ситуация сложилась в Африке к югу от Сахары, где показатель GHI достиг 27,5, и Южной Азии — 23,5. При этом в Палестине, секторе Газа резко ухудшилось питание детей, а в Нигерии зафиксирован крупнейший рост индекса среди всех стран мира. 31 стране удалось снизить показатель GHI не менее чем на 10 % с 2018 года, в частности Уганде, Того и Непалу. Однако при сохранении нынешних темпов прогресса 57 стран не смогут достичь низкого уровня голода к 2030 году. Авторы доклада призывают правительства и международные организации рассматривать продовольственную безопасность как неотъемлемую часть национальной и глобальной безопасности, укреплять региональные продовольственные системы, предотвращать и урегулировать конфликты, обеспечивать беспрепятственный доступ гуманитарной помощи и восстанавливать финансирование программ поддержки и сбора данных.

Показатели Индекса глобального голода по рангу GHI на 2026 год

Источник: Global Hunger Index 2026

После почти двух десятилетий улучшения глобальная ситуация с голодом ухудшилась на фоне множества взаимосвязанных кризисов. Глобальный индекс голода в 2026 году составил 18,1 против 17,6 в 2018 году и 28,2 в 2000 году, что соответствует умеренному уровню голода, но свидетельствует о прерывании долгосрочного прогресса. Индекс отражает ситуацию в 2021-2025 годах, когда на продовольственную безопасность влияли пандемия COVID-19, война России и Украины, геополитическая напряжённость, экономические потрясения и климатические экстремальные явления. С 2018 года ухудшились три из четырёх компонентов GHI — недоедание, задержка роста и истощение у детей, тогда как детская смертность продолжила снижаться. В 2025 году от недоедания страдали около 645 млн человек.

Голод распределён по регионам неравномерно: наиболее тяжёлая ситуация сохраняется в Африке к югу от Сахары и Южной Азии, где его уровень оценивается как серьёзный. В Африке к югу от Сахары положение с 2018 года ухудшилось, тогда как Южная Азия продемонстрировала наиболее значительное снижение показателя GHI среди регионов. Самый высокий индекс в докладе зафиксирован в Сомали, за которой следуют Демократическая Республика Конго, Чад и Мадагаскар. Ещё четыре страны — Бурунди, Судан, Южный Судан и Йемен — предварительно отнесены к категории с тревожным уровнем голода из-за недостатка данных. Рост показателя после 2018 года также отмечен в Западной Азии и Северной Африке, в частности в Сирии. В Европе и Центральной Азии индекс остался неизменным, а в Латинской Америке и Карибском бассейне, Восточной и Юго-Восточной Азии снизился менее чем на один пункт.

Вооружённые конфликты остаются одной из главных причин голода. В 2025 году было зарегистрировано 65 межгосударственных и внутригосударственных вооружённых конфликтов с участием государств — максимум с 1946 года, причём число межгосударственных конфликтов достигло рекордных восьми. Конфликты и отсутствие безопасности стали главной причиной острой нехватки продовольствия в 19 странах и территориях, затронувшей 147,4 млн человек. Впервые за историю наблюдений классификация «Массовый голод» была подтверждена в двух странах и территориях в течение одного года — в отдельных районах сектора Газа на оккупированной палестинской территории и в Судане. Последствия хронических конфликтов особенно долговременны: медианный GHI стран, затронутых конфликтами высокой интенсивности, составляет 22,1 против 15,2 почти три десятилетия назад у стран, находившихся в мире, что отражает потерю целого поколения прогресса.

Влияние конфликтов распространяется далеко за пределы непосредственно затронутых территорий через глобальные продовольственные рынки. В начале войны России и Украины на эти страны вместе приходилось почти 30 % мирового экспорта пшеницы, а Россия была одним из ведущих экспортёров удобрений; перебои в поставках способствовали скачку мировых цен на продовольствие в 2022 году. В 2026 году аналогичные риски создают нарушения судоходства через Ормузский пролив, повышающие стоимость сельскохозяйственных ресурсов и усиливающие экономическое давление на зависимые от импорта страны. Масштаб последствий пока неизвестен, однако оба кризиса демонстрируют уязвимость глобальных агропродовольственных систем перед сбоями на ключевых рынках, подчёркивают авторы доклада.

Дополнительную угрозу создают климатические и экономические потрясения. В 2025 году экстремальные погодные явления стали главной причиной острой нехватки продовольствия в 16 странах и территориях, где пострадали 87,5 млн человек, а экономические потрясения затронули ещё 29,8 млн человек в 12 странах и территориях. Вероятность очень сильного Эль-Ниньо осенью и зимой 2026-2027 годов оценивалась более чем в 90 %, что повышает риски засух в Южной Африке, Сахеле, Южной и Юго-Восточной Азии, Центральной Америке и Карибском бассейне. Предыдущий эпизод Эль-Ниньо в 2023-2024 годах вызвал в Южной Африке сильнейшую засуху более чем за 100 лет. Климатические потрясения способны не только снижать урожайность и доступность воды, но и усиливать социальную напряжённость и риск насильственных конфликтов, отмечают исследователи.

Ситуацию усугубляет сокращение международного финансирования продовольственной безопасности и гуманитарной помощи. В 2025 году на эти цели к концу октября было получено лишь $10,55 млрд из необходимых $29 млрд — минимальный уровень с 2016-2017 годов. Это привело к сокращению программ помощи, урезанию продовольственных пайков и более жёсткому распределению ограниченных ресурсов. Почти половина глобального сокращения гуманитарной помощи пришлась на Йемен, ДР Конго, Сомали, Афганистан и Южный Судан, четыре из которых относятся к странам с тревожным уровнем голода в отчёте 2026 года. Недостаток финансирования также ослабляет системы мониторинга: в Глобальном докладе о продовольственных кризисах за 2026 год отмечен самый низкий за десятилетие охват стран технически адекватными данными об острой нехватке продовольствия. Поэтому отсутствие достоверных данных нельзя считать свидетельством стабильности — ухудшение ситуации может оставаться незамеченным.

Разнонаправленная динамика в регионах

Как уже отмечалось выше, Африка к югу от Сахары остаётся наиболее пострадавшим от голода регионом мира: показатель Глобального индекса голода в 2026 году вырос до 27,5, достигнув максимума за период наблюдений. Причинами стали вооружённые конфликты, зависимость от импорта зерновых и удобрений, климатические потрясения и долговые проблемы, ограничивающие государственные расходы на социальную защиту и здравоохранение. Сомали имеет самый высокий показатель GHI в мире — 47,0: недоедание затрагивает 56,5 % населения. В ДР Конго индекс достиг 39,5, а в 2025 году 27,7 млн человек столкнулись с острой нехваткой продовольствия; ситуацию дополнительно осложнила вспышка Эболы. В Нигерии показатель вырос сильнее, чем в любой другой стране мира, — с 28,2 в 2018 году до 34,3 в 2026-м; летом 2026 года кризисный или более тяжёлый уровень нехватки продовольствия прогнозировался для 34,8 млн человек. Четыре из шести крупнейших продовольственных кризисов, вызванных конфликтами, приходятся на Нигерию, ДР Конго, Судан и Южный Судан; в Судане почти 19,5 млн человек столкнулись с острой нехваткой продовольствия. Дополнительные риски создают засухи и наводнения, рост цен и сокращение гуманитарной помощи: к концу 2025 года 25 из 48 стран региона находились в состоянии долгового кризиса или под высоким риском его наступления.

В Южной Азии показатель GHI составляет 23,5, а число недоедающих в 2023-2025 годах достигло 218 млн человек — примерно трети мирового показателя; особенно высок уровень истощения у детей — 15,8 %. Афганистан и Пакистан — единственные страны региона, где голод усилился с 2018 года, тогда как наиболее заметный долгосрочный прогресс достигнут в Непале, снизившем GHI с 37,0 в 2000 году до 14,5 в 2026-м.

В Западной Азии и Северной Африке индекс вырос до 12,5 на фоне конфликтов и экономических кризисов: в Йемене 18,1 млн человек, по прогнозу на период с сентября 2025-го по февраль 2026 года, должны были столкнуться с кризисным или более тяжёлым уровнем нехватки продовольствия, а в Сирии недоедание достигло 40,8 %. В секторе Газа массовый голод был подтверждён в августе 2025 года, а к весне 2026-го более 1,2 млн человек по-прежнему находились в состоянии кризиса или хуже. При этом в докладе отмечается, что конфликт ограничил сбор данных, в результате чего оценки ФАО для Палестины на основе Шкалы восприятия продовольственной необеспеченности (FIES) не менялись с 2023 года.

Латинская Америка и Карибский бассейн в целом демонстрируют низкий уровень голода — GHI составляет 7,4, — однако Гаити остаётся исключением с показателем 34,4 и недоеданием на уровне 51,4 %; в Карибском бассейне почти половина населения не может позволить себе здоровое питание.

В Восточной и Юго-Восточной Азии индекс снизился до 8,1, но прогресс замедлился, а в некоторых странах Тихоокеанского региона ситуация ухудшилась из-за климатических рисков и зависимости от импорта.

Региональные показатели Индекса глобального голода за 2000, 2006, 2012, 2018 и 2026 годы

Источник: Global Hunger Index 2026

Европа и Центральная Азия

После двух десятилетий существенного прогресса сокращение голода в Европе и Центральной Азии остановилось: региональный показатель GHI 2026 года, равный 5,0 и считающийся низким, не изменился с 2018 года. Казахстан (6,0), Кыргызстан, Туркменистан и Таджикистан находятся выше этого среднего значения, и только Узбекистан ниже его. Только две страны региона находятся в умеренной категории: Таджикистан (12,7) и Украина (11,6); остальные 24 классифицированы как страны с низким показателем. Снижение задержки роста у детей и детской смертности по сравнению с 2018 годом было компенсировано ростом недоедания и истощения у детей, в результате чего региональный показатель GHI остался на уровне 2018 года.

Самый серьёзный откат в регионе произошёл в Украине, где конфликт обратил вспять прогресс в сокращении голода. Показатель GHI Украины вырос с 9,8 в 2018 году до 11,6 в 2026 году, вернув страну в умеренную категорию. Рост в основном связан с недоеданием, которое более чем утроилось после эскалации войны и достигло 10,8 % — самой высокой распространённости недоедания в регионе.

Долгосрочные успехи Центральной Азии значительны, отметили эксперты. Таджикистан снизил свой показатель GHI с тревожных 39,2 в 2000 году до умеренных 12,7 в 2026 году — это самое большое снижение в регионе. Аналогичные успехи наблюдаются в Кыргызстане, где снижение задержки роста у детей объясняется прежде всего сокращением бедности, а также улучшением питания матерей и образования отцов. Реформы в сфере земельных отношений и здравоохранения вместе с доходами от денежных переводов мигрантов создали благоприятные условия для прогресса, подчеркнули исследователи. В целом этот опыт показывает, что прогресс, основанный на сокращении бедности и целенаправленной политике в области продовольствия и питания, по-прежнему сильно зависит от денежных переводов, торговли и климатических условий, которые в значительной степени находятся вне национального контроля. Изменение климата усиливает давление в регионе: в 2025 году все 23 отслеживаемых ледника Высокогорной Азии теряли массу, причём значительные потери зафиксированы в Тянь-Шане и на Памире, а уменьшение осадков в Центральной Азии способствовало засушливым условиям и сокращению поверхностного стока.

Главный откат в регионе тесно связан с конфликтом: единственное с 2018 года возвращение в категорию умеренного голода произошло в Украине, стране, находящейся в состоянии войны, а устойчивость прогресса Центральной Азии подвержена влиянию как экономических последствий войны через торговлю и денежные переводы, так и растущего климатического давления.

Региональный рейтинг стран по показателю GHI на 2026 год

Источник: Global Hunger Index 2026
Примечание. Словакия входит в субрегион «Европа и Центральная Азия», но не представлена на графике/в таблице из-за недостаточности данных для расчёта показателя GHI. Существующие данные и предварительные значения индикаторов для этой страны были включены в расчёт региональных и глобальных показателей GHI.

Позиция Казахстана в рейтинге

Казахстан в отчёте GHI 2026 года занял 31-е место из 122 ранжированных стран с общим показателем 6,0 балла. Глобальный показатель — 18,1, так что Казахстан втрое лучше мирового уровня. По шкале индекса наша республика находится в категории низкого уровня голода: к ней относятся страны с показателем GHI не выше 9,9. При этом низкий балл не означает полного отсутствия проблем с продовольственной безопасностью. Главная тенденция — значительное улучшение показателя в долгосрочной перспективе, но неравномерное по годам. В 2006 году балл был выше, чем в 2000-м, после чего последовало устойчивое снижение. Между 2018 и 2026 годами прогресс практически остановился: изменение составило всего 0,1 пункта. Это самое незначительное улучшение в Центральной Азии. Индекс GHI рассчитывается по четырём компонентам: распространённость недоедания среди населения, задержка роста детей, истощение детей и смертность детей младше пяти лет. Поэтому общий балл отражает не только доступность калорий, но и последствия недостаточного питания для здоровья детей.

! Важно учитывать методологическое ограничение отчёта: значения за 2000, 2006, 2012, 2018 и 2026 годы сопоставимы внутри только одного издания, поскольку исторические данные пересчитаны с учётом последних обновлений. Рейтинг 2026 года не следует напрямую сравнивать с местом Казахстана в предыдущих выпусках GHI: состав участвующих стран и данные могли меняться.

Изменение показателя Казахстана с 2000 года

Источник: Global Hunger Index 2026

Итоговые баллы GHI для Центральной Азии (чем ниже, тем лучше)

Источник: Global Hunger Index 2026

Четыре показателя по последним данным (в скобках — значение для отчёта 2018 года)

Источник: Global Hunger Index 2026

Примечание. Одна звёздочка — оценка авторов отчёта, две — данные обследования, использованные из-за отсутствия официальной оценки или появления новых данных.

В 2000 году у Казахстана был лучший показатель региона (11,9 против 18,5-39,2 у остальных). Затем Узбекистан с 25,6 балла очень быстрым улучшением обошёл нашу страну уже к 2012 году (8,5 против 8,8). К 2018 году разрыв вырос (5,2 против 6,1), а в 2026 году Узбекистан опустился ниже 5 баллов и вошёл в группу стран с самыми лучшими оценками в мире. Казахстан за весь период улучшился примерно вдвое (−5,9 балла, около −50 %), а Кыргызстан и Туркменистан — на 53-57 %. Таджикистан улучшился на 26,5 балла (около −68 %), из-за чего авторы отчёта особенно отметили такой прогресс. Узбекистан — минимум на 20,6 балла (более −80 %). В свою очередь с 2018 года Казахстан фактически стоит на месте (−0,1 балла). А в 2006 году показатель РК и вовсе вырос с 11,9 до 13,0 из-за скачка недоедания (с 6,5 % до 9,4 %) и роста истощения (с 2,5 % до 4,9 %).

У Казахстана лучше всех в регионе показатели по детской смертности (0,9 %, единственное значение ниже 1 %) и вместе с Узбекистаном — по недоеданию (<2,5 %). По задержке роста наша республика на втором месте после Узбекистана (7,9 % против 6,7 %). Слабое место Казахстана — истощение у детей: 4,6 % — второе по величине значение в регионе после Таджикистана (6,4 %) и вплотную к порогу 5 %, за которым начинается «средний» уровень. Это единственный показатель, который даже хуже, чем в 2000 году (тогда 2,5 %). С 2018 года у Казахстана ухудшились и истощение (4,0 → 4,6), и задержка роста (6,8 → 7,9), при этом республика стала единственной в регионе, у которой ухудшились показатели сразу в двух категориях. В целом, динамика повторяет глобальную картину: недоедание, задержка роста и истощение ухудшились, а детская смертность продолжила снижаться.

Прочные достижения требуют более широкого взгляда на безопасность

Существенный общий прогресс в сокращении голода между 2000 и 2018 годами показывает, как много можно достичь менее чем за два десятилетия. За этот период глобальный показатель GHI снизился более чем на треть, перейдя из серьёзной категории в умеренную. В 2026 году прогресс не просто остановился: впервые в этом ряду глобальный показатель GHI вырос, а во многих странах уровень голода превышает зафиксированный в 2018 году. Мир всё дальше отходит от достижения Цели устойчивого развития ООН № 2 — ликвидации голода к 2030 году. Дополнительную угрозу создают конфликты, климатические потрясения и экономическая нестабильность. Война между США, Израилем и Ираном может увеличить число людей, страдающих от острого голода, на 45 млн человек, а число хронически недоедающих к 2030 году — на 8-19 млн относительно сценария без войны. Блокада Ормузского пролива, через который проходит около трети мировой морской торговли удобрениями, угрожает поставкам сельскохозяйственных ресурсов: цены на карбамид в 2026 году могут вырасти на 60 %. Даже после стабилизации мировых рынков местные цены на продовольствие могут оставаться высокими, а перебои с удобрениями — снижать урожайность в последующие сезоны, предупреждают эксперты.

Последствия продовольственных кризисов выходят далеко за рамки временного роста цен. Их повышение на 10 % связано с увеличением умеренной или тяжёлой продовольственной необеспеченности на 3,5 %, а распространённости тяжёлого истощения детей — до 6,1 %. Особенно уязвимы беременные женщины и дети первых двух лет жизни: недоедание в раннем возрасте может необратимо повлиять на физическое развитие и здоровье на протяжении всей жизни. При этом страны, уже испытывающие конфликты, массовое перемещение населения и климатические потрясения, зачастую обладают ограниченными финансовыми возможностями для защиты населения. Эксперты подчёркивают, что прогресс в борьбе с голодом больше нельзя считать гарантированным, хотя опыт ряда стран подтверждает возможность улучшений даже в сложных условиях. Главный вывод доклада: продовольственная безопасность неотделима от общей безопасности, а предотвращение голода требует не только реагирования на чрезвычайные ситуации, но и устранения их первопричин.

Для повышения устойчивости продовольственных систем правительствам рекомендуется включить вопросы питания и продовольственной безопасности в национальные стратегии безопасности, гражданской защиты и управления кризисами, обеспечить межведомственную координацию, участие уязвимых групп и предсказуемое многолетнее финансирование. Необходимо диверсифицировать источники энергии, удобрений и других критически важных ресурсов, укреплять местные и региональные цепочки поставок, развивать сельскую инфраструктуру и климатически устойчивое сельское хозяйство. Важную роль должны играть системы социальной защиты, страхование и адресная помощь, обеспечивающие населению доступ к здоровому питанию во время кризисов. Финансирование помощи беременным женщинам, маленьким детям и другим уязвимым группам следует запускать заблаговременно, на основе прогнозов, а не после подтверждения масштабного бедствия.

Не менее важны раннее предупреждение и международное сотрудничество. Правительствам и донорам необходимо обеспечить стабильное финансирование сбора данных о голоде и недоедании, независимый доступ к пострадавшим регионам и механизмы автоматического запуска заранее профинансированных мер реагирования. Сокращение гуманитарного финансирования следует остановить и обратить вспять, предусмотрев гибкую многолетнюю поддержку, объединяющую гуманитарную помощь, развитие и миростроительство. Одновременно необходимо активизировать превентивную дипломатию, поддерживать инклюзивные мирные процессы, обеспечивать беспрепятственный гуманитарный доступ и защищать гражданское население, продовольственные системы и водоснабжение в соответствии с международным гуманитарным правом. Устойчивый прогресс в борьбе с голодом возможен лишь при сочетании своевременной помощи, долгосрочных инвестиций, укрепления продовольственных систем и предотвращения вооружённых конфликтов, заключили исследователи.